Испанская журналистка Эмма Ревертер уже несколько раз бывала в этой тюрьме и недавно закончила свою книгу «Гуантанамо: десять лет», в которой она разъясняет, почему это узилище до сих пор открыто и как изменилась повседневная жизнь заключенных за стенами этого «учреждения». В интервью газете «El Mundo» она рассказала об обстановке «за решеткой» и о сопутствующих проблемах.

- Почему Барак Обама не выполнил свое обещание закрыть тюрьму в Гуантанамо?

- Это было даже больше, чем просто обещание. По приходу в Белый Дом Обама подписал указ, согласно которому он дал один год на расформирование лагеря. Однако источники в дипломатических кругах рассказали мне, что они все еще продолжают рассматривать возможность перевода заключенных из Гуантанамо в третьи страны – но сейчас не могут этого сделать, так как Конгресс ужесточил условия, которые необходимо выполнить любой стране для размещения заключенных на своей территории. Кроме того, Конгресс еще и заблокировал бюджет на транспортировку и повторное размещение людей в тюрьмах. При этом из 171 узника Гуантанамо у 90 человек уже есть специальное авторизированное разрешение на «переезд», но пока нет реальной возможности это сделать и «перевести» их в любое другое место. Некоторые из них уже находятся не в самой тюрьме, а в маленьком белом домике, который известен под названием Camp Iguana и где в 2004 году был приют для детей. Заключенные из Йемена не могут вернуться на родину, а уйгуры не могут вернуться в Китай. Они отказались принять предложение республики Палау, потому что не хотят всю оставшуюся жизнь провести на острове с населением 20 тысяч человек. Хотя некоторые сейчас уже живут на Бермудах и в Палау – и, кстати довольны.

-Вы несколько раз посещали американскую базу. Заметили ли вы какие-либо улучшения в обращении с заключенными?

- Естественно. Первые три месяца жизни в Гуантанамо стали настоящим адом и для заключенных, и для охранников в импровизированном лагере Rayos X, который на самом деле представлял собой проволочные клетки на открытом воздухе. Потом их перевели в «сборную» тюрьму (заводского изготовления), а затем – уже в то помещение, которое существует сейчас. Оно является точной копией тюрьмы строго режима в США. Впервые я попала в Гуантанамо в 2004 году: тогда там было около 700 заключенных; затем бывала в 2008 году – в тюрьме уже находились 500 человек, а сейчас – 171 арестант. Это способствовало смягчению условий содержания людей, обращение со стороны персонала тюрьмы стало гуманнее, лучше даже стали продукты питания и условия для соблюдения религиозных норм.

- А каков правовой статус заключенных?

-. Они буквально за гранью юридической системы. Те, кто изучал право, прекрасно знают, что социальный статус заключенного носит временный характер. По идее, судья должен решать в зале заседания, отправляет ли он человека в тюрьму или оставляет на свободе. Я называю их заключенными, потому что искренне полагаю, что после 10 лет в тюрьме они заслужили право услышать слово судьи.

- Некоторые говорят, что сейчас поддержка американскими гражданами существования Гуантанамо велика как никогда в течение всего десятилетия. Есть ли подтверждение этому факту?

- Думаю, 50 на 50. Хотя, возможно, поддержка была сильнее именно 10 лет назад. Тогда адвокаты заключенных рассказывали мне, что им угрожали смертью, убийствами. Сейчас уже нет такой ненависти.

- Как Вы думаете, Барак Обама уже не закроет Гуантанамо – или все же попытается повторить эту попытку, если его выберут президентом?

- Источники, приближенные к американскому лидеру, утверждают, что он собирается сделать следующее: отправить 90 заключенных, чье освобождение утверждено, в страны, которые хотели бы принять их у себя. А 47 человек, находящихся под стражей на неопределенный срок, он оставит в американской тюрьме строгого режима – и, возможно, освободит всех остальных. Я не знаю, возьмется ли Обама снова за это дело, потому что он понимает, что не должен рисковать своей популярностью из-за решения, затрагивающего судьбу 171 иностранного гражданина в контексте сегодняшних многочисленных социальных и экономических проблем. И, конечно, напряженной ситуации в Европе, которая продолжает беспокоить всех и становится маркером геополитических трудностей.

Отметим, что сейчас Национальный суд Испании планирует предъявить обвинение бывшему президенту США Джорджу Бушу-младшему, имея в виду его предполагаемую уголовную ответственность за пытки в Гуантанамо. Этот ответственный шаг предпринял судья Пабло Рус, который возобновил расследование по иску двух испанских граждан североафриканского происхождения, бывших заключенных – Хамеда Абдеррахмана (Hamed Abderrahman) и Лахсена Икасрриена (Lahcen Ikasrrien).

Судья посчитал, что расследование действий против них находится в юрисдикции испанской судебной власти. Обвинения касаются пыток в тюрьме. Добавим, что судья решил возобновить процесс по этому делу после того, как власти США через посольство в Мадриде пять раз, начиная с 2009 года, проигнорировали специальные запросы по делу Гуантанамо.

Как закончится это дело и какие последствия повлечет за собой возможное судебное разбирательство, пока неизвестно. Закроют ли тюрьму в Гуантанамо? В ближайшее время, скорее всего, нет. Однако не только на Кубе есть реальные проблемы с тюремными учреждениями, которые волнуют как население многих стран, так и правозащитников. Проблемы есть и в Европе.

Например, итальянская газета «La Republica» описывает на своих страницах нестерпимую ситуацию, которую заклеймил Джорджо Наполитано: шестьдесят восемь тысяч заключенных содержатся в тюрьмах, рассчитанных на сорок пять тысяч человек. Это многое говорит о качестве жизни в них, недостойном цивилизованной страны. Заключенные в Италии в двадцать раз чаще совершают самоубийства, чем живущие «на свободе». Министр юстиции Паола Северино, отчитываясь перед Сенатом, признал: «Трудности не могут служить оправданием». И пообещал начать хотя бы частичную «разгрузку» тюрем.

В миланской колонии Сан-Витторе в камере площадью в семь квадратных метров с трудом дышат шесть заключенных. В главной тюрьме Неаполя, «Поджореале», в каждой камере содержатся по двенадцать человек, а на Рождество там не было отопления. «Сотни человек лепились вокруг временных печек», - рассказывает депутат Гульельмо Ваккаро. В тюрьме города Анкона, «Монтакуто», где недавно вспыхнули беспорядки, многие заключенные вынуждены мочиться в «утки», так как «удобства» рассчитаны на 178 человек, а не на 448, которые там находятся. В Монце (900 заключенных вместо положенных 400) тюрьму затопило во время дождей – пришлось начать эвакуацию заключенных. В туринской тюрьме усиленного режима в июне двадцать заключенных спали на матрацах, брошенных на землю.

Двести шесть итальянских тюрем переполнены до отказа: вместо положенных сорока пяти тысяч заключенных там содержатся шестьдесят восемь тысяч, из них тридцать процентов составляют иностранцы (треть из которых, в свою очередь – выходцы с Балкан). Индекс заполненности итальянских тюрем в среднем составляет 149 процентов против 99 процентов среднеевропейского индекса. Отрицательно сказалось на качестве жизни заключенных и снижение финансирования: с 2007 по 2010 ежегодные расходы сократились с 13170 евро на душу до 6275 евро в год.

Не самая радужная ситуация сейчас и в Восточной Европе. Несмотря на неутихающую критику со стороны европейских органов, Чехия не собирается отказываться от кастрации сексуальных преступников, осужденных за серьезные половые преступления. Об этом сообщает издание «Deník». Министерство здравоохранения рекомендует правительству не накладывать запрет на эту спорную с этической точки зрения операцию и обращает внимание на то, что в последние годы число подобных операций значительно снизилось.

Как следует из отчета, подготовленного для правительства министерством здравоохранения Чехии, за последние 12 лет хирургической кастрации в Чехии были подвергнуты 85 преступников, осужденных за преступления сексуального характера. Но если еще лет десять назад врачи проводили до десятка таких операций в год, сейчас к этой мере прибегают 2-3 раза в год. И лишь с письменного согласия девиантов. И несмотря на неоднократные протесты Европейского Комитета по предупреждению пыток и бесчеловечного обращения, Чехия не намерена отказываться от хирургической кастрации. Помимо того, что она гарантирует стопроцентное сексуальное обезвреживание опасных преступников, она позволяет этим людям вернуться к более-менее нормальной жизни вместо того, чтобы десятилетия проводить в лечебницах. Альтернативные методы лечения пока не могут гарантировать полного подавления сексуальных функций, говорят врачи: достаточно трех месяцев без медикаментов, и педофил снова начнет посматривать на детей. Чешские медики выступают, в большинстве своем, за применение кастрации, но в исключительных случаях. «Я сторонник той точки зрения, что мы не должны позволить лишить себя этой возможности. Разумеется, решение о кастрации очень серьезно и должно приниматься с учетом конкретной ситуации. Но эта операция никогда и не была мерой, к которой мы прибегали в первую очередь. Но я против отказа от одной из возможностей лечения», - говорит главврач психиатрической лечебницы Богнице в Праге Мартин Голлы. Такой же позиции придерживается и глава Института сексологии Ярослав Звержина: «Мы эту операцию считаем оправданной, когда речь идет о тяжелых преступлениях на сексуальной почве. И мы не исключение: в Дании и Германии кастрация в ряде случае тоже разрешена. Главное преимущество хирургического вмешательства – то, что сексуальные функции человека подавляются навсегда, до конца его жизни».

Тем не менее, чешские медики приветствуют тот факт, что плюсы и минусы хирургической кастрации обсуждаются на самом высоком уровне - правительственном. В новом законе о специфических медицинских услугах, который вступит в действие в апреле, кастрация по-прежнему фигурирует – как операция исключительного характера, прошение о которой будут подавать сами пациенты.

Подготовила Мария Ежелева