Первая моя эмоция по поводу фестиваля «Надежда» — чувство неожиданности. С робостью в душе взращивалась эта идея — организовать правозащитный фестиваль фильмов, снятых в тюрьмах - и результат был непредсказуем. Но тот отклик, который мы получили, превзошел все ожидания.

Нам прислали более 220 картин из разных стран мира вплоть до Индонезии. Мы просмотрели их все и отобрали для финала 40 фильмов, как профессиональных, так и любительских, снятых в местах лишения свободы. Элемент соревновательности был минимальным, ведь нет весов, на которых можно взвесить людскую боль и страдания.

Я думаю, сама работа над картиной погружала заключенных в совершенно иную жизнь, в мир творчества. Мы увидели фильмы, полные какой-то античной печалью, глубокие, достойные наград самых престижных кинофестивалей.

Картина «Потерявшие имя» из Челябинска получила специальный приз Союза российских писателей. На первый взгляд, это совершенно бесхитростное кинополотно без художественных изысков. Но вместе с тем, фильм наполнен серьезными рассуждениями о человеке, отторгнутом миром, отделенном от нормальной жизни. Один из главных героев - «номер 15104» - отсиживает свой долгий срок. Язык, мысли, поведение — все выдает в нем думающего и читающего человека. Драматизм его рассказу сообщает и название фильма «Потерявшие имя», ведь все заключенные представлены в титрах одним лишь тюремным номером.

Жизненный материал был настолько многообразен, что предопределил  и многообразие жанров. Мы видели и комические короткометражки, и настоящие большие драмы. Почему этот правозащитный фестиваль первый в мире? И почему именно в России? Думаю, у нас милосердия больше, есть традиция сострадания.

Недавно перечитывал «Записки из подполья» Достоевского и понял, что ничего за целые полтора века не изменилось. «Несчастные» - так называли заключенных в России до революции. Да и сейчас они чувствуют себя таковыми и надеются, что будут приняты обществом.

Нам батюшка рассказывал, что в заключении они много думают о Боге, обращаются к нему за искуплением греха, каются, но к воле совершенно не готовы: многие выходят и будто забывают о вере. На бывших заключенных давит отсутствие профессии, на них -печать изгоев.

Телевидение часто романтизирует тюрьму, а на самом деле там в большинстве люди, закончившие один класс школы. Какой из этого выход? Самое первое — необходимо общегуманитарное образование, повышение их культурного уровня. Знаете, недавно были опубликованы страшные данные о каннибализме в блокадном Ленинграде. Но, как выяснилось, это были, в основном, необразованные люди — только у 2% опустившихся до каннибализма оказалось высшее образование.

Я считаю, что очень важно привлекать людей к настоящему труду. Система наказаний в СССР была ориентирована на процесс созидания — строились дома, дороги, заводы. А сегодня в колпинской колонии для несовершеннолетних заключенные наклеивают картинки на детские кубики. Что это за труд такой! Человек должен овладеть профессией, чтобы затем выйти на свободу и адаптироваться к жизни.

В одной из картин, присланных нам на фестиваль, герой задавался вопросом: «Если вы соберете все зло в одну коробку, как оттуда может появиться добро?» Конечно, у нашей системы исполнения наказаний еще много проблем. Но, думаю, труд поможет решить некоторые из них.