Я всю жизнь прожила под именем Ирина Яковлевна - по имени моего второго отца, моего замечательного любимого отца. Мы жили в дружной семье, и у меня не было надобности искать родного отца. А когда я приехала во Францию, появился выбор: остаться Ириной Яковлевной Басовой или взять имя Ирина Борисовна Корнилова. Но мой второй папа был жив и, естественно, я не могла совершить такого рода предательство. Мамы к тому времени уже не было в живых. Возможно, если бы она при жизни рассказала всю эту историю о моем отце, я поступила бы иначе.

Однако мы всегда знали, что Борис Корнилов - первый мамин муж, хоть и думали, что он погиб на фронте. Дети не очень интересуются жизнью взрослых. О том, что поэт Корнилов мой биологический отец, я узнала, когда мне было 23 года. После маминой смерти бабушка переслала мне по почте все мамины письма - довольно толстую папку. Собственно, благодаря моей бабушке Таисии Михайловне Корниловой и этим письмам я и узнала всю правду. Поехала в город Семенов, где родился отец, познакомилась с родственниками.

Я иногда думаю о других детях, которым повезло меньше, чем мне, и чьи родители погибли или были отправлены в ссылку. Из документов ФСБ я узнала, что моей маме готовилась та же участь, что и отцу: уже после расстрела Корнилова в графе «родственники врагов народа» напротив ее фамилии было написано «арест оформляется». Так что это чудо - что я осталась жить.

У меня нет обиды на Сталина, на убийц не обижаются. Но к нему я всегда относилась плохо. Я помню, мне было лет 12-13, я перелистывала газету и считала, сколько раз в этой передовице упоминается имя Сталина, и это мне претило. Я ни с кем об этом не говорила - это просто одно из моих детских воспоминаний. У нас в семье о политике никогда не спорили, это было опасно, нельзя было даже «плохо» улыбаться. Я выросла в культурной семье, в которой всегда царили литература и поэзия. Вероятно, это формирует вкус. А Сталин - это было отсутствие вкуса.

Меня воспитала русская поэзия. Думаю, поэтический талант не передается по наследству. У Пушкина было много детей, внуков, и никто из них не стал вторым Пушкиным. Скорее, это может дать воспитание. Но, вероятно, мама на что-то надеялась, потому что подталкивала меня в эту сторону. Из маминых уст я слышала и стихи собственного отца, но она не называла его имя, так как это было опасно. Я знала стихи Мандельштама, Гумилева, Ахматовой, Пастернака, Багрицкого.

Одним из моих любимых поэтов был и остается Корнилов. Но при этом, он не влиял на мое собственное литературное воспитание — все-таки в Корнилове слишком много явственно мужицкого. По тональности, по вибрации голоса мне ближе Ахматова. Очень люблю Мандельштама, Пастернака, Гумилева, Ходасевича. Из следующего поколения люблю Бродского, хотя это совсем другое - он аккумулировал в своем творчестве всех тех, кого я назвала. Правда, я мало слежу за современной поэзией - «Чукча не читатель — чукча писатель».

Российская земля всегда рождала поэтов. Поэт - всегда какой-то «мутант» - в генах происходит некая деформация и рождается гений. Многие пишут в России стихи, но, как сказал Иосиф Бродский, как правило, эпоха рождает одного великого поэта.

Безусловно мой отец относился к числу великих поэтов. Сейчас я его перечитываю в связи с работой над фильмом и книгой. В нем было то, что он получил от земли - это был человек, который вырос на природе. Для меня это очень важный момент. Есть много поэтов городских, есть много поэтов «умственных». А у Корнилова будто природа говорит его голосом. Отец был большим лириком. Но время, в котором он жил, лирику поставило вне закона.