Многие литературные произведения сегодня могут попасть под статью об экстремизме. Например, в эту линию можно выстроить романы Виктора Пелевина, Владимира Сорокина, Александра Проханова, Эдуарда Лимонова. Даже в произведениях Валентина Распутина, если постараться, можно найти экстремизм. Например, в той же повести «Дочь Ивана, мать Ивана». Не так давно в романе Бориса Акунина искали экстремистские высказывания. Наверное, только послание президента Дмитрия Медведева и высказывания премьера Владимира Путина не удастся подвести под эту статью.

С одной стороны, конечно, такие проверки можно расценивать как пиар для писателя — об этом говорят в СМИ, это привлекает внимание. Но наверное, если бы меня встретили за углом и забили арматурой, то интерес к моему творчеству повысился бы еще больше. Все это привлекает внимание, пока совершаются безобидные действия. Требования провести экспертизы моих произведений ничем не закончатся. Но все мы знаем, что происходило в царские времена и в советский период. Тогда имена многих писателей исчезали с книжных полок, и о них ничего не было слышно пять-десять-пятнадцать лет. Поэтому требования о проверках могут создать прецедент, а за ним последует факт.

Должны ли вообще вводиться запреты на литературу? Это очень сложный вопрос. Все-таки есть вещи, доступ к которым необходимо ограничивать. Существует святое - нация, родина, и в таком случае не все высказывания допустимы. Есть у нас и порнография, развращающая литература, которой не должно быть. Но все запреты и ограничения нужно вводить максимально внимательно и осторожно. Если махать косой направо и налево, то с книжных полок исчезнут «Декамерон», «Лолита», и так мы и до «Фауста» дойдем.

Вообще сегодня мерзости и гадости хватает в Интернете и на телевидении. Многие люди сегодня находится под воздействием именно масс-медиа. А книжки влияют на человека в последнюю очередь.