Вика писала прощальное письмо маме

«Каждый раз, когда люди со мной разговаривают, рано или поздно выясняют, что я родилась в Беслане. А потом я называю свой возраст. В ответ — тишина», - рассказывает 23-летняя Вика Гусейнова.

Вика была одной из семерых одиннадцатиклассников, кто оказался 1 сентября 2004 года в захваченной школе. Она была старостой и в тот день в школу идти вовсе не собиралась. Но по просьбе классной руководительницы пришлось явиться: старшие ребята должны были поздравлять первоклашек. Учительница погибла через несколько дней.

«Одиннадцатые классы стояли около выхода. Как только я подошла к своим, в ту же секунду началась стрельба. То есть у меня был шанс развернуться и уйти», - поясняет Вика.

Но испуг не позволил ей среагировать так же быстро, как ее подругам, которые успели убежать. Когда Вика поборола первый страх и обернулась, чтобы уйти, за ее спиной уже стоял мужчина в камуфляжной одежде. Тогда она побежала вперед, в котельную, откуда после детей и взрослых выгоняли в спортивный зал.

«Первые часа два я просто сидела и плакала. Я не могла понять, что происходит. Даже если в республике что-то подобное и случалось, до наших детских ушей это не доходило», - говорит Вика.

Террористы потом заявили, что произошел захват. «Но я все равно не понимала, для чего они это сделали», - добавляет девушка.

Многие дети погибли от истощения на руках у своих матерей еще до взрыва. Трое суток до самого штурма слились у Вики в одно размытое пятно: утомление и страх первого дня смешались с невыносимой жаждой второго. Смирение с тем, что она погибнет, пришло на третий.

«Рядом со мной в центре зала сидел мальчик лет семи-восьми. На третий день он стал говорить, что у него нет отца, но все хорошо, потому что скоро он будет с ним», - вспоминает Вика Гусейнова.

Старшеклассница решила написать маме прощальное письмо. Карандаши и бумагу нашла прямо на полу, в зале.

«Я была до такой степени готова к смерти, что решила спрятать письмо под одежду, чтобы его нашли, когда меня будут раздевать. Написала маме, что у меня все хорошо», - рассказывает Вика. И признается: «Первого взрыва не помню. У меня была контузия, будто по голове кирпичом ударили, и ощущение, что куда-то лечу...».

Вике просто повезло, что она вовремя получила медицинскую помощь. Но даже у нее уже останавливалось сердце, когда к ней подоспели врачи.

Эмма хотела пойти в школу самостоятельно

«Во всех СМИ говорили, что, мол, мы готовы принимать раненых. Ничего подобного. Когда раненых детей несли в городскую больницу во Владикавказе, там не работал даже лифт. В Беслане же просто не хватило мест. Дети ждали помощи в огромных очередях», - заявляет Тамара Хаева.

Тамара закончила школу №1 в 2003 году. Ее младшая сестра погибла во время захвата заложников. Собираясь в шестой класс, двенадцатилетняя Эмма Хаева очень хотела в первый раз почувствовать себя по-настоящему взрослой.

«Они с подружками решили впервые пойти 1 сентября в школу самостоятельно. Даже поругались с родителями, мол, ну что мы, маленькие — с мамами и папами ходить», - вспоминает Тамара.

Эмма была заводилой и энтузиасткой. Вы знаете таких девчонок: с ними обычно все хотят дружить, им подражают. Кажется, что вся внеучебная жизнь класса держится именно на них.

Очередной День знаний не мог пройти без активного участия Эммы. Завуч даже позвонила ей накануне, как и в случае с Викой, и попросила придти пораньше. На этот раз Эмма всерьез решила проявить ответственность.

«Она была не особо пунктуальная, поэтому если бы завуч не позвонила, она бы точно опоздала... Хотя сейчас уже поздно об этом говорить», - думает Тамара.

Эмма добилась того, что мама отпустила ее в школу одну с друзьями. О таких детях, кто оказался в школе без взрослых, совсем некому было позаботиться.

«Взрослые люди понимали, наверное, где сидеть безопасней, тянулись к закрытым углам, укреплениям — пусть это и были простые столы — на случай взрыва. А девочки... их как-то оттеснили к окну, к бомбам. Если вы видели самые первые фотографии школы после штурма, там видно три окна. Они сидели рядом с местом взрыва», - объясняет Тамара.

Сама она находилась 1 сентября во владикавказском университете. С утра все учебные учреждения начали эвакуировать. Первые мысли Тамары — о телефонных террористах, которые решили сорвать День знаний. Уже позже она узнала, что дело тут в террористах вполне реальных. Бросилась домой, к семье, в Беслан. Чего стоило только добраться до города — все дороги были перекрыты. Учительница ее сестры выжила. Потом рассказывала, что видела Эмму. Они переглядывались, даже получалось немного общаться.

«Она подзывала сестру к себе, но та отвечала: «Я боюсь». Но пойти хотела. Правда, завуч подумала, мол, зачем забирать Эмму к себе, если у окна хоть был воздух, а рядом с учительницей люди падали в обморок», - говорит Тамара.

Эмма Хаева за 2 часа до линейки 1-го сентября. Фото: Тамара Хаева

Эмма Хаева в заложниках у террористов (на снимке справа). Фото: НТВ

Жизнь после Беслана

Эмма погибла вместе со всеми своими подругами. Вика Гусейнова выжила. Она год провела в больницах, лечилась и во Владикавказе, и в Москве, и в Германии. Сейчас ей проще говорить о событиях в школе, потому что физическая боль от шести операций давно затмила душевную. Даже сегодня она ставит себе капельницы, уколы, проходит поддерживающую терапию. Но говорить о своих болячках Вика не любит и почти не вспоминает, что у нее и в душе, и в теле еще остались осколки.

«У меня были очень тяжелые ранения, я не смогла сразу поступить в институт. Весь мой 11-й класс прошел в больнице. Аттестат выдали с оценками десятого класса, после чего все же сумела поступить во Всероссийский государственный медицинский университет», - рассказывает Гусейнова.

Представитель комитета «Матери Беслана» Амета Гадиева говорит, что комитет до сих пор не может добиться от властей постоянного обеспечения лечения пострадавшим.

«Многим детям-инвалидам помощь нужна постоянно и до сих пор. Допустим, если у них были ожоги, то им нужны очередные пересадки кожи, они же растут, кожа натягивается. Это очень мучительный процесс», - замечает Гадиева.

Все одноклассники Вики Гусейновой поступили в петербургский ИНЖЭКОН, потому что он выделил много мест для пострадавших. Через три года после теракта Вика тоже смогла перевестись на медфак СПбГУ. Добрая половина ее знакомых, выпускников петербургских вузов, все еще остаются в Северной столице.

У Аметы Гадиевой в бесланской трагедии погибла старшая дочь. Сейчас она живет во Владикавказе, говорит, что «старается как-то приспособиться».

«Я уже вышла на работу, но все равно чувствую себя более-менее нормально только в окружении таких же, как я», - рассказывает Амета.

Студенты из Беслана тоже поддерживают друг друга. Ездят вместе домой.

«Беслан находится километрах в 20 от Владикавказа, он больше похож на пригород. Я люблю приезжать домой, но жить там никогда не буду», - уверенно заявляет Тамара Хаева.

Многих из Школьного переулка расселили в другие части Беслана или дали жилье во Владикавказе. Желающих было много, и до сих пор переселили далеко не всех. Находиться в пострадавшем квартале Беслана невозможно. Две новые школы, построенные вместо 1-й, видны, кажется, отовсюду. Они не дают покоя пострадавшим, раздражают…

«Первое время было очень страшно на них смотреть. Я никогда не стремилась в Петербург, но после случившегося, как только появилась возможность, я сбежала сюда», - вспоминает Тамара.

Дети, пережившие трагедию в Беслане, в одночасье повзрослели. На жизнь они смотрят другими глазами.

«Хочется больше радовать своих родителей. Молодежь из Беслана старается зубами схватиться за эту жизнь. Люди думают о том, что их сестры и братья не успели в этой жизни, и им в свою очередь хочется как можно больше увидеть, что-то кому-то доказать, не упустить ни секунды», - говорит Вика Гусейнова.

Сейчас она всем довольна. В этом году окончила интернатуру в Москве, живет в столице, работает в частной клинике стоматологом. Когда спрашивают о дипломной работе, скромно говорит, что писала «о детях». Тема — «психоэмоциональное поведение ребенка на приеме у врача».

Карина Саввина