Только что партия «ЗаПЧЕЛ» («За права человека» — имеются в виду права русскоязычного человека в Латвии) подала в Конституционный суд Латвийской республики иск о признании несоответствующими Конституции и нормам Совета Европы статей Закона о государственном языке, согласно которым письменное общение жителей с начальством всех уровней ведется только по-латышски.

А комитет ООН по правам человека недавно вынес вердикт: писать нелатышские фамилии не по правилам латвийской грамматики, как было прежде, а как они пишутся на языке национальности, к которой принадлежит носитель фамилии.

Регулярно бываю в Риге с 99-го — тогда несколько раз подряд Латвийская национальная опера приглашала меня на свой летний фестиваль, а потом попросила помочь в качестве консультанта при постановке двух русских опер, так что пришлось провести там довольно много времени. Все эти годы большинство новостных сюжетов об этой стране в российских СМИ (прежде всего на телевидении) были посвящены всяким бедам русскоязычных жителей Латвии, которые там, согласно нашей пропаганде, разнообразно дискриминируются и поражены во всех правах. А также, наоборот, тому, как торжествуют националисты, всякие ветераны СС и их духовные последователи.

Не берусь утверждать, что вышеописанные факты вовсе не имели места, вопрос лишь в их интерпретации (скажем, наши телеканалы бурлили от негодования, показывая, как русскую семью выселяют из квартиры, хотя выселяли ее вовсе не за то, что она русская, а за неуплату). Но позволю себе дополнить эту картину несколькими эмпирическими наблюдениями.

Десять лет назад, уезжая из Риги, купил баночку, как я полагал, мягкого сыра — он оказался сметаной. Латышского не знаю, а на банке тогда ни слова по-русски или по-английски не было. Сейчас вся информация практически на всех продуктах — на нескольких языках, включая и русский. На дверях «Стокманна» в центре Риги значатся три слова: «vilkt», «pull» и — «тянуть». Вывески ночных клубов также на латышском, английском и русском извещают, что это ночные клубы. Юной кассирше в супермаркете — несомненно, латышке, судя по имени и фамилии на бейдже, — в ответ на ее реплику на государственном языке отвечаю по-английски. Она (видимо, ориентируясь на мой акцент) немедленно переходит на русский. Хотя ее школьные годы чудесные как раз пришлись на годы истребления в латвийских школах русского языка.

Таких примеров — абсолютной доброжелательности, совершенного комфорта в пользовании русским в Риге — могу привести множество.

Более того, в Латвийской национальной опере я недавно помогал делать «Евгения Онегина» (в частности, следил за чистотой русского произношения у певцов). Спектакль ставила интернациональная команда. Режиссер-латыш Андрейс Жагарс общался с меццо-сопрано из Польши Малгожатой Панько, певшей Ольгу, и с чешским тенором Павлом Чернохом — Ленским по-русски. Хотя все они свободно владеют английским. Петербургский дирижер Михаил Татарников, приглашенный на эту постановку, также все время переходил с русского на английский. Татьяна — сопрано Кристана Ополайс, у которой сейчас складывается блестящая карьера на лучших мировых сценах: она приехала как guest star, чтобы на родной латвийской сцене спеть главную партию в главной русской опере.

Кстати, в буклетах фамилии артистов и членов постановочных бригад из других стран дублируются в аутентичном написании.

Можно дискутировать, насколько прав отдельный советский человек, который всю жизнь прожил в Латвии, но не удосужился выучить язык титульной нации (что, вообще говоря, есть элементарное хамство), когда он требует, чтобы ему позволили писать заявление в муниципалитет или в полицию по-русски. Но в искусстве торжествуют принципы объединенной Европы и, шире, единого мирового культурного пространства. Да и в быту (в тех же магазинах) тоже.

В середине прошлого года председателем Рижской думы избран Нил Ушаков, депутат от «Центра согласия», объединения политических партий, представляющих интересы национальных меньшинств. Не думаю, что появление надписей по-русски — это результат его избрания. Скорее, институционализация русского языка в повседневном обиходе и победа на выборах «Центра согласия» — это свидетельства того, что за почти два десятилетия независимости Латвии «воспаление» взаимных чувств между русскими и латышами постепенно исцеляется. И торжествует элементарный здравый смысл. В частности, понимание того, что покупатель платит деньги, и не важно при этом, на каком языке он говорит.

Увы, ждать, что разум победит и в России, и прекратится, наконец, лицемерная великодержавная риторика в адрес бывших «однокорытников» по Советскому Союзу, не приходится. Кстати, доказательства лицемерия всем очевидны, сто раз приведены, стали банальностью, но они не действуют. Их два: во-первых, если русскоязычному населению нынешних стран Евросоюза так скверно живется, что ж они не едут на историческую родину? Второе: отчего элита РФ, детей отправляет в Европу, а лучше — и сама туда сваливает, регулярно или насовсем?

Дмитрий Циликин