Споры спорами, но пока документ находится в стадии доработки, а использование клеточных технологий приостановлено.

Словосочетание «стволовые клетки» впервые было произнесено в начале минувшего века (1908 год) петербургским ученым Александром Максимовым, говорившим тогда о функциях крови на съезде гематологов в Германии. Спустя годы, была доказана живительная сила костного мозга — основного источника стволовых клеток, способных превращаться в клетки соединительной ткани, пригодные для ремонта пораженных органов. Затем клетки научились замораживать, и мировые споры свелись к тому, что рано или поздно медицина научится использовать их возможности в полную силу.

Мы не слишком далеко ушли от овечки Долли, но уже отчасти успели согласиться с тем, что ничего хорошего из человеческих копий не выйдет: много Эйнштейнов — странный феномен, да и не факт, что их идентичность гарантирует гениальность. А вот то, что клеточная революция может пойти на пользу страдающему от разного рода недугов человечеству, серьезные ученые уже подтвердили. Применение таких технологий обещает замедлить старение, лечить целый ряд очень серьезных заболеваний.

Программу работы со стволовыми клетками в России впервые утвердил Президиум РАМН в 2002 году, а через год, по приказу Минздрава РФ №325, было разрешено хранение стволовых клеток в специальных банках.

Стволовые клетки - своего рода гарантия будущего возрождения поврежденных органов человеческого организма. В общей сложности, наша страна располагает только четырьмя банками стволовых клеток: один из них — в столице и три — в Петербурге. Причем все они — негосударственные. И если за рубежом успешно пополняются и действуют национальные регистры, содержащие интернет–сведения о донорах костного мозга, то у нас единый банк отсутствует.Например, работающий в Петербурге Институт детской гематологии и трансплантологии имени Раисы Горбачевой, где стволовые клетки применяются для лечения тяжелейших заболеваний, пользуется, преимущественно, услугами банка данных Германии.

В нашей стране разрешение на применение новых медицинских технологий с использованием стволовых клеток до сих пор выдавал Росздравнадзор. Сейчас, как объясняют специалисты, та же инстанция — преграда на пути к регистрации, и зачастую, дело застопоривается на уровне патентов.

Вместе с тем, не поспоришь с очевидным фактом: вполне оправдана опасность, связанная с деятельностью медицинских контор, использующих бренд «стволовые клетки» без всякого на то разрешения. Только ведь и запреты приводят к известной привычке «с водой выплескивать ребенка». Как найти золотую середину в этом деле — над этим ломают голову, кстати, не только российские ученые.

Так что в «клеточной» области немало еще «черных дыр», и законодательная база, безусловно, нужна. Но не в ущерб пациентам.
Обидно, но эксперты, которым уже удалось ознакомиться с предлагаемым нам сегодня законопроектом «О применении биомедицинских клеточных технологий в медицинской практике», настаивают на том, что он напоминает слабую работу двоечника — грешит ошибками, а основная беда заключается в том, что о тонкостях производства стволовых клеток в нем вообще ничего не сказано. Но явно прослеживается намерение, как водится, создать очередную надстройку — некий головной институт, которому предстоит рулить пока еще плохо поддающимся юридической, организационной и научной регулировке «телом». Как обычно: руководителей — хоть отбавляй, а куда рулим — мало кому известно.

Евгения Дылева