В благополучном обществе роль журналиста слабее, чем в обществе, которое живет по полукриминальным законам. Да, сегодня журналистикой  заниматься опасно, но можно. Ясно, что и в государственных, и в правовых структурах есть люди, готовые давать информацию и, что важно, анонимную информацию.

Это позволяет нам говорить о том, что в государственных и правоохранительных структурах есть люди, которые глубоко не удовлетворены тем, что происходит, и считают для себя необходимым сотрудничество со СМИ. Судя по всему, это сегодня полуподпольная деятельность, хотя, казалось бы, люди у власти должны в первую очередь контактировать, в том числе и неформально, с журналистами.

Я сейчас говорю, в основном о журналистах-расследователях, журналистах-борцах, журналистах-разведчиках, которые занимаются наиболее острыми проблемами. Конечно, есть культурные, социальные, экономические темы, но мы сейчас говорим о тех, кто на переднем крае.

Ситуация драматична, потому что они находятся в крайне уязвимом и, я бы сказал, в совершенно ненормальном положении, и ненормальность эта существует вопреки формальным заявлениям представителей  власти. Они с явным неудовольствием относятся к деятельности этих людей.

Речь идет не только о высшей власти, но и о представителях всех уровней. События вокруг Химкинского леса свидетельствуют о том, что  власти второго, третьего уровня ищут способ защищать свои позиции вполне криминальными  способами. Атмосфера в стране такова, что люди, занимающиеся разоблачительной деятельностью, крайне необходимой обществу, представляются чуть ли не врагами государства. А это мы уже проходили, и не только по отношению к журналистам.

Когда на сайте организации «Молодая гвардия» появляется портрет журналиста с надписью «будет наказан» - страшно то, что это заявление молодежной проправительственной организации. И если они позволяют себе такие вещи, значит, знают, что это вызовет пусть молчаливое, но одобрение. Если бы после такого кунштюка, люди, которые курируют эту организацию, объявили о ее роспуске,  психологическая ситуация была бы иная. Но ничего такого не происходит.

Конечно, мы не знаем, насколько эти угрозы связаны с последними инцидентами, и не будем строить  безответственные предположения, но то, что некоторые позволяют себе угрозы журналистам, пишущим на неугодные темы, свидетельствует о позиции людей в высших эшелонах власти.

Да, у нас есть Интернет, он великий помощник, скрыть уже ничего невозможно. Но, к сожалению, это не  панацея от всех бед. С одной стороны, мировая сеть дает нам возможность узнать, что происходит, с другой - дает возможность тем, кто противостоит журналистам, объединяться, обмениваться информацией, координировать свои действия и так далее. Интернет - явление многообразное. Как и капиталистические отношения, в России интернет- пространство еще не освоенное, пространство, в котором не существует установившихся традиций, правил и законов, пространство хаотичное и в нравственном отношении.

Как это ни страшно признавать, но ничего удивительного в трагических событиях, о которых мы сегодня говорим, нет. За последние годы и  крупные коммерческие структуры, связанные с властными, и правоохранительная система привыкли к тому, что они - хозяева жизни. Всякий, кто ставит под сомнение эту позицию, вызывает озлобление и желание убрать его с игрового поля.

Для того, чтобы изменить ситуацию, нужны огромные усилия, и журналистика их делает. Но успешными эти действия будут только в союзе с высшими эшелонами власти. Президент, к счастью, делает заявление по этому поводу. Но беда в том, что в нашей системе самые благие намерения высшей власти очень часто вязнут на втором, третьем, четвертом уровнях и до реальной жизни доходят в виде очень слабых импульсов или вообще не доходят.

И поэтому в идеале президенту нужна была бы специальная группа экспертов,  которая бы занималась проблемами СМИ. Необходимо постоянно отслеживать поведение тех структур,  с представителями которых сталкиваются журналисты. И на основе этой  информации нужно делать определенные выводы, причем иногда очень жесткие. Общество в этом крайне заинтересовано.

Яков Гордин