Президент РФ Дмитрий Медведев, отклонивший поправки в закон о митингах и демонстрациях, сформулировал свою роль в этой сфере так: «… задача президента как раз и заключается в том, чтобы установить паритет между мерой свободы и мерой безопасности». Из текста «отказного» документа, опубликованного на сайте главы государства, трудно понять, в каких именно положениях отвергнутого им законопроекта Медведев усмотрел нарушение пресловутого паритета.

Сказано лишь, что он «содержит положения, затрудняющие свободную реализацию конституционного права граждан проводить собрания, митинги, демонстрации, шествия и пикетирования».

Само же это право Дмитрий Медведев считает крайне важным. «Проведение публичных мероприятий является одной из наиболее эффективных форм воздействия на деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления через выражение общественного мнения», - пишет президент в своем «отказном» документе.

Основную угрозу здесь Медведев видит в нормах закона, подавляющих общественную активность. Между тем, главная проблема общественной активности связана, по моему мнению, не с законом, а с правоприменительной практикой.

Хотя действующий закон (ФЗ №54) о митингах и демонстрациях совершенно однозначно устанавливает уведомительный характер проведения массовых мероприятий, правоохранительные органы (вероятно, под давлением властей) трактуют его как разрешительный.

Вот типичная фраза из протокола об административном правонарушении, составленном 31 октября нынешнего года в отношении одной из участниц митинга на Дворцовой площади: « … в нарушении требований ФЗ №54 РФ принимала участие (активное) в несогласованном публичном мероприятии – митинге «В поддержку свободы собраний»…».

Составившая протокол майор милиции Волкова С.В. из 76-ого отделения милиции, видимо, не читала закон, на который ссылается, и потому не знает, что в нем нет требования согласовывать публичное мероприятие.
Как я уже разъяснял в одной из своих колонок («С больной головы на здоровую», 08.09.2010), участие в несогласованном митинге не является нарушением закона (за единственным исключением - если он проводится «в непосредственной близости от территории ядерной установки, радиационного источника или пункта хранения ядерных материалов или радиоактивных веществ»).

А значит, милиция не имела права задерживать участника митинга по такому основанию. Могла, конечно, задержать за другое нарушение. Кстати, в этом же протоколе такое обвинение предъявляется (видимо, для подстраховки) – «неповиновение законному распоряжению сотрудников милиции … о прекращении участия в несогласованном публичном мероприятии».

Однако и тут вышел прокол - такое распоряжение незаконно, поскольку гражданин России имеет право участвовать в несогласованном митинге. А вот воспрепятствование ему нарушением закона как раз является. Согласно статье 149 УК РФ, милиционер (как должностное лицо) может получить за такое правонарушение от трехсот тысяч рублей штрафа до трех лет тюрьмы.

Как видно на этом примере, коррумпированность сотрудников правоохранительных органов (а наверняка идущее от исполнительной власти требование хватать демонстрантов иначе, чем политической коррупцией не назовешь) и их правовой нигилизм (нельзя исполнять незаконный приказ) порождает целую цепочку преступлений. И, кстати, хороший адвокат наверняка докажет, что на митингах по 31 числам именно милиционеры являются еще и нарушителями общественного порядка, создающими угрозу безопасности и здоровью граждан (чего стоит лишь одна история с «жемчужным прапорщиком»).

Таким образом, проблема баланса «между мерой свободы и мерой безопасности», которую сформулировал Дмитрий Медведев, лежит совсем в другой плоскости, чем полагает наш президент.

Главную угрозу безопасности (с точки зрения и соблюдения законов, и сохранения общественного порядка) представляют не гражданские свободы, а коррумпированность, правовой нигилизм и безнаказанность правоохранительных органов. Поэтому не об излишней свободе граждан надо беспокоиться, а об адекватном поведении милиционеров и судей.

Владимир Грязневич