Арт-группа «Война», которая летом нарисовала фаллос на Литейном мосту, снова порадовала публику. Ну, если не публику, то, по крайней мере, городских репортеров. Не все же им писать о ценах на гречку и новом пресс-секретаре губернатора.

Воинственные артисты-групписты перевернули две милицейские машины. Под тем предлогом, что под них закатился детский мячик. И выдвинули лозунги: «Помог ребенку – помог стране!», «Дайте нам точку опоры и мы перевернем Мусарню!», «Колобок – с нами!» и «Проси прощения, Мусар!». Акция называлась «Дворцовый переворот».

Не скрою, я порадовался. Мне давно не дает покоя вопрос: где наше поколение 68-го года? Где поколение рассерженных молодых людей? Почему рассерженному поколению 2010-го хватает мозгов только на то, чтобы митинговать, отстаивая право митинговать? А тут хоть у кого-то нашлась фантазия. Пусть и несколько хулиганская.

Фото: plucer.lj.com

Арт-группа «Война» в Петербурге перевернула милицейские машины

ГУВД проводит проверку по факту перевернутых машин

И все-таки акция с фаллосом мне нравится больше. Она ближе к искусству. И гуманнее. Вряд ли, конечно, но владельцами перевернутых машин могут оказаться вполне приличные менты. И такие бывают. Я встречал. Один раз.

Сколько-то времени назад я работал в Луге. Жил в каком-то бараке на окраине. Окраина Луги – это... ладно, это не объяснить.
Ночью я вышел из ресторана «Русь» и стал ловить машину. Остановился ментовский «козелок».

- Попался, - радостно воскликнули менты.
- Что значит, попался? – говорю. – Я сам вас остановил.
Они опешили и чуть ли не с робостью говорят:
- Но ты же пьян.

Они ожидали гневной отповеди. Дескать, ни в одном глазу, разве что кружку пива. После этого они бы знали, что делать.
- Естественно, - говорю, - пьян. Было бы странно, если бы в два часа ночи я вышел из ресторана «Русь» трезвым.

Их привычное представление о мире рушилось на глазах. Они спросили, причем заискивающим тоном:
- И что будем делать?
- Отвезите, - говорю, - меня домой.

Первым нашелся сержант:
- С тебя пузырь.
- А где мы его пить будем? – спросил старшина. Он спросил сержанта, но ответил я:
- Хата есть. Не проблема.
- Ладно, - говорит старшина, - только ехать придется сзади. Я уселся назад, на зарешеченное место, предназначенное для в меру опасных преступников, и мы поехали в магазин.

Остановились. Меня вывели. Я запротестовал:
- Я не хочу в этот магазин. Поехали в «Элитные спиртные напитки».
- Хорошо, - сказал старшина и посмотрел на меня с уважением. Потом с меньшим уважением посмотрел на сержанта и велел ему поменяться со мной местами. Сержант уселся на место для в меру опасных преступников, и мы поехали.

Менты оказались душевными людьми. Всю ночь мы пили, болтали и слушали тюремный шансон. Сначала нам мешала рация. Она бесконечно трендела. Видимо, вызывала моих собутыльников на места преступлений. Через полчаса они ее вырубили.
- Мешает, - сказал старшина.
Я понимающе кивнул.

Под утро позвонил хозяин квартиры и сказал, что скоро зайдет.
- Не надо, - говорю, - я не один.
- Ты с бабой?
- Хуже, - говорю, - у меня менты.
- Сейчас я тебя выручу, - сказал хозяин и повесил трубку.

Надо сказать, хозяин квартиры был человеком не вполне обычной судьбы. Он только что откинулся, просидев 12 лет за двойное убийство, которое совершил в том самом ресторане «Русь». Я понял, что пора выметаться.
Старшина включил рацию и, сославшись на срочный вызов, уехал на «козелке». Меня он попросил довести сержанта до дома. До его, сержантского, дома.

Мы шли по окраинам Луги. Я походил на героическую санитарку, а он – на раненного бойца. Для пущего сходства сержант ежеминутно просил, чтобы я его бросил. Я не бросил. Единственным человеком, который в этой истории обошелся со мной грубо, оказалась жена сержанта. Она даже превысила полномочия, распустив руки. К счастью, не на меня, а на мужа-милиционера.

- Нельзя так обращаться с людьми, - сказал я. И зачем-то добавил:
- Тем более – при исполнении.

Потом я много раз встречал этих ментов. Правда, поодиночке. Сержант отводил взгляд и делал вид, что меня не замечает. А старшина не отводил взгляд и спрашивал, когда еще забухаем. Выходит, пьянка со мной не была причиной стыда. Причиной было беспомощное состояние сержанта на утро. Я его понимаю.

Пловец не может утонуть в озере. Боксера не могут избить два 13-летних подростка. Электрика не может ударить током, когда он в своей квартире меняет лампочку. Это абсурд.

А я сам недавно слышал по телевизору, что какой-то чувачок отобрал у двух милиционеров табельное оружие и скрылся. Зачем нам такие милиционеры? Или такие, у которых под носом переворачивают машину.

У милиционеров не могут перевернуть машину. Иначе они уже не милиционеры. В этот момент они превращаются в кого-то другого. То есть, становятся оборотнями. Именно в этот момент, а не тогда, когда они берут взятки. Когда они берут взятки, они как раз ни во что не превращаются. Они как раз остаются милиционерами. Не меняют ни сущности, ни оболочки.

Ментам из перевернутых тачек должно быть стыдно. Как сержанту. Но, уверен, им не будет стыдно. Они возбудят уголовное дело. Подадут в суд. Мне кажется, это как мужчине подать в суд, требуя развода, потому что он импотент.

Впрочем, пусть лучше милиция будет смешной, чем страшной. Ведь страшна она давно уже только для нас.

Глеб Сташков