В этом году во второй раз с 21 по 28 сентября пройдет фестиваль «Под знаком вечности». Что на этот раз ждет гостей?

Будет много звезд. Концепция остается неизменной. Есть одна идея, вокруг которой и строится весь фестиваль. В этом году фестиваль посвящен царственным персонам – Борису Годунову, Петру I и Ивану Грозному. Мы покажем, как они представлены в музыке. О Петре I написано не так много произведений, и в основном их создавали западные композиторы. Борис Годунов остался в музыкальном мире благодаря совершенно гениальной опере Мусорского, фрагменты которой прозвучат на фестивале. Самой интересной фигурой для музыкантов стал Иван Грозный. Ему посвящены опера Чайковского «Опричиник», «Купец Калашников» Рубинштейна, «Псковитянка» и «Царская невеста» Римского-Корсакова, «Видения Ивана Грозного» Слонимского. Предстоит также интересная премьера оперы Безе «Иван Грозный». В России она прежде никогда не звучала.

А почему была выбрана именно эта тема фестиваля?

Дело в том, что когда русская оперная музыка стала по-настоящему яркой, а это 19 век, изображение царственных персон на сцене было в опере запрещено. И только в более поздних произведениях они появляются. Мы решили проследить эту тенденцию. На фестивале выступят студенты нашей консерватории, прозвучит опера Глинки «Жизнь за царя». В Михайловском замке планируется сочетание живописи и музыки. Русский музей для проведения концерта дает нам несколько полотен. Еще мы представим такой триптих – фольклор Руси времен Ивана Грозного, произведения Тюдоровской Англии, музыку Османской империи, что особенно интересно, так как не все представляют, что же там эти турки во второй половине 16 века слушали.

Сейчас много говорят об инновационном образовании, внедрении высоких технологий. Как это все можно применить в музыкальном учебном заведении?

Профессия, которую здесь получают, очень специфическая, и к ней инновации, высокие технологии имеют косвенное отношение. Исполнительское искусство с этим вообще никак не связанно. Даже микрофон в основном нужен только для того, чтобы записать и послушать, как это звучит. В самом процессе электроника никак не участвует.

А если рассматривать саму систему образования?

В таком случае, мы не очень вписываемся в те рамки, в это прокрустово ложе, которым так сейчас увлечена вся страна. Взять хотя бы ЕГЭ - он нам очень мешает. Те, кто поступает в консерваторию, это очень своеобразные люди. Многие из них в других областях жизни часто достаточно беспомощные. Они могут быть не очень сильны в математике, философии, даже в русском языке. Но, например, без фаготов симфонический оркестр не может существовать вообще, и такие музыканты нужны. И часто талантливых людей, которые играют на таких своеобразных инструментах, этот ЕГЭ срезает.

Получается, экзамен закрывает дорогу для многих талантливых музыкантов в консерваторию?

Не могу сказать, что ЕГЭ полностью перевернул жизнь консерватории, но какие-то люди действительно остаются за бортом.

В таком случае, не разумнее ли, чтобы в консерваторию принимали без результатов этого тестирования?

Я считаю, что сегодня ЕГЭ находится на уровне ПТУ. Мне вообще очень странно, что люди, поступающие в Петербургский государственный университет, пишут какой-то ЕГЭ. Это же заведение как Гарвард, Оксфорд, во всяком случае, мы бы этого очень хотели. Те, кто поступает в университет, это же совершенно другой сорт людей. А в результате, будущий студент такого вуза выбирает из четырех ответов один.

Я совершенно не верю тем людям, которые придумали ЕГЭ. И я не хочу так мыслить, как мыслят эти люди. Мне кажется это чрезвычайно опасный путь – насаждать всем людям стандартное, очень убогое мышление.

В целом, если говорить о системе образования, то самым ценным остаются педагоги. Ценно то, что здесь в классе сидел Римский-Корсаков, а потом в этом же классе сидел Шостакович, сейчас - Слонимский и Тищенко.

Сергей Валентинович, не могли бы Вы рассказать о дальнейших планах консерватории. В 2012 году ей исполняется 150 лет, что планируется к юбилею?

Зданию нужна реконструкция и реставрация. В плачевном состоянии сейчас находится театр. Там когда-то упала люстра, и был проведен типовой ремонт. У нас также старое оборудование, здесь никогда не было серьезного ремонта. 150-летие консерватории – это хороший повод решить многие насущные проблемы нашего вуза.

В любом случае юбилейный год привлечет невероятное внимание всего мира к консерватории. И сейчас этот вопрос на повестке дня. Его решение станет отражением того, как относится власть к нашему национальному достоянию, к нашей музыкальной культуре.

Сергей Валентинович, сохранение исторического центра обсуждается часто. Вам лично нравятся те проекты, которые появились за последнее время?

Вопрос этот очень тонкий. В плане сохранения архитектурного ансамбля Петербургу повезло, так как он не был столицей при советской власти, а она варварски относилась к наследию. Например, старой Москвы практически уже не существует, она все время меняется, идет в ногу с властью. А Петербург – нет. Но это живой город, соответственно ничего не строить невозможно. И здесь большое значение имеет то, как и что делается.

Так, каток на Дворцовой площади - это ужасно, а в другом месте – это очень даже здорово. Торговый центр на углу Восстания и Невского, по-моему, сделан хорошо, так как воссоздан исторический облик. А вот здание рядом с Московским вокзалом мне не нравится, потому что это просто какая-то коробка.

Мы живем не в очень творческое время, и это проявляется не только в архитектуре. У нас сейчас очень мало больших, настоящих художников. Кроме того, одного таланта недостаточно. Например, Норман Фостер хороший архитектор, но то, что он собирался делать для Петербурга, – это абсолютно городу не идет. А его проект «Апельсина» в Москве вполне подходит для того места, и будет смотреться оригинально и интересно. Проблема в том, что сейчас у всех во главе угла стоят материальные ценности. Построить оригинальное, красивое здание – дорого, а построить барак и его продать – дешевле и выгоднее. И этот момент влияет на качество всего, что сейчас у нас делается.

Беседовала Ольга Першина