Инициатива Дмитрия Медведева переименовать милицию в полицию вызвала абсолютно прогнозируемый вал издевательских комментариев на тему того, что у нас все проблемы традиционно пытаются решить переименованием плохого в хорошее. И стоит лишь назвать «ментов» полицейскими, как они сразу перестанут брать взятки и пытать задержанных. Реакция публики настолько предсказуема, что даже странно: зачем президент, который, скорее всего, все-таки хочет переизбираться через 1,5 года, выступает автором обреченной на осмеяние идеи.

Переименовать милиционеров мог бы еще товарищ Сталин: они явно стоят в одном ряду с красными командирами, которых он сделал офицерами, и народными комиссарами, превратившимися его волею в министров.

Однако Иосиф Виссарионович довольствовался легализацией казаков, что было на тот момент (1936 год) еще экстремальнее, чем воскрешение полиции. Потому что казаки были верными псами старого режима, и победивший пролетариат относился к ним так же, как наши несогласные, приди они к власти, относились бы к гражданам, состоявшим на службе в ОМОНе.

В следующий раз милиционеров должны были бы переименовать после установления демократического режима. Тем более, что слово полиция вошло в официальный лексикон в виде, например, налоговой полиции. Однако милиционеры остались милиционерами – вероятнее всего, по указанной выше причине: тогдашние отцы отечества хотели избежать шуток про весь пар, выходящий в свисток.

Тут, однако ж, требуется оговорка. Нельзя провести принципиальной реформы милиции без ее переименования. Это вопрос идеологический – новая жизнь всегда начинается со смены имени. Особенно – если новая жизнь предполагает отрицание предыдущей. Самый яркий пример, конечно, пострижение в монахи, но нетрудно припомнить и страсть победивших революционеров к переменам календарей.

Наш случай с милицией можно пояснить и в коммерческих терминах: бренд настолько дискредитирован, что гораздо легче сделать новый, чем тратить силы на реабилитацию существующего. А без хорошего бренда далеко не уедешь.

Таким образом, президентская инициатива, по логике, должна быть первым шагом в глобальной реформе правоохранительных органов. Новый закон «О полиции» уже написан, более того – представлен на общественное обсуждение, чего раньше с законопроектами, инициированными исполнительной властью, никогда не было. Самое главное здесь даже не текст нового закона (при беглом знакомстве с ним отличий от нынешнего закона «О милиции» не так много), а адрес сайта, на котором он висит: zakonoproekt2010.ru. То есть полиция – это главный законопроект 2010 года.

Все выстраивается в довольно стройную картину. В обществе существует социальный запрос на реформу милиции. Этот социальный запрос если не подогревается, то, по крайней мере, не гасится официальными властями (подробное освещение федеральными каналами дела Евсюкова, обращение Дымовского, «приморских партизан» и т.д.) Теперь в ответ на этот социальный запрос делается предложение: реформа милиции. А любая глобальная реформа, как новая жизнь, должна начинаться со смены названия. Правда, если сменой вывески все и ограничится, тезис о паре, выходящем в свисток, будет справедливым.

Можно предположить, что в ближайший год мы будем зрителями многоактной постановки «Реформа милиции». И то, чем она в итоге окажется – трагедией, комедией или производственной драмой со счастливым концом – будет иметь самое непосредственное значение для главного события 2012 года.

Антон Мухин