Уничтожение коллекции Павловской опытной станции угрожает продовольственной безопасности Северо-Запада и всей России.

23 сентября 19 гектаров в Павловске, которые еще полгода назад принадлежали Всероссийскому институту растениеводства (ВИР), уйдут с молотка. На этих землях ученые хранят уникальный генофонд плодовых и ягодных культур. Но деревья и кустарники собираются срубить под корень, чтобы на их месте построить элитный коттеджный поселок. Фонд развития жилищного строительства, который получил научные земли, уверяет, что там ничего не растет. Корреспонденты газеты «Невское время» побывали на Павловской опытной станции и убедились в обратном.

«Павловская опытная станция» безуспешно пытается отсудить два участка

Маршрутка остановилась возле облезлых букв – ВИР. Мы поднялись на пригорок и увидели красное здание, у которого явно было церковное прошлое. Павловская опытная станция располагается в бывшем финском костеле. Здание огорожено покосившимся металлическим забором, ворота венчают два потерявшихся во времени символа – ржавая ракета да серп и молот. Но сотрудникам станции не до внешнего убранства, они фанаты своего дела, отдавшие науке 20, а то и 40 лет своей жизни.

Павловской опытной станции принадлежит 407 гектаров земли. Фонд развития жилищного строительства (РЖС) положил глаз на 92 гектара, где как раз произрастают все самые ценные культуры. Это место и в самом деле чудесное: отличная экология, красивая природа и наличие всех коммуникаций. Строить здесь легко, а жить – приятно и… дорого.

В декабре 2009 года без ведома института Федеральное агентство по управлению государственным имуществом приняло решение передать эти земли фонду. О том, что произошло, ученые узнали только в середине января 2010-го. Они сразу же обратились за помощью к президенту и премьер-министру, обратились в суд, где после долгого разбирательства уничтожение коллекции, от которой зависит продовольственная безопасность страны, признали вполне законным. На деле оно таковым и является: земли находились в федеральной собственности, и владелец имеет полное право распоряжаться им по своему усмотрению. К тому же в Генплане Петербурга эти площади почему-то оказались в зоне застройки индивидуальными жилыми домами.

Павловская опытная станция была создана знаменитым ученым Николаем Вавиловым в 1926 году. Это место на холме он выбрал не случайно. Издавна здесь занимались садоводством и огородничеством ингерманландские финны, которые поставляли продукты к царскому столу. Здесь особый микроклимат, в котором урожай созревает быстрее, чем в других районах.

Урожай, конечно, не главное. Цель предприятия – сохранить и изучить уникальный генетический материал. Здесь хранится около 6 тысяч образцов: сотни сортов черешни, вишни, яблонь, рябины, крыжовника, сливы, земляники, малины и других плодовых и ягодных культур. Каждый год сотрудники института отправляются в экспедиции по всем регионам страны – от Калининграда до Камчатки – и собирают редкие сорта и виды растений как диких, так и тех, которые растут в садах у местных жителей. Выписывают образцы из-за границы.

Уникальная коллекция Павловской опытной станции поможет восстановить то, что этим летом погубил огонь, и даже возродить из пепла российское садоводство. На станции хранятся проверенные образцы, которые дают лучший урожай и подходят к условиям северной и центральной России. Только здесь садоводы смогут получить качественные материалы нужных сортов.

Таких образцов нет ни в России, ни в Европе, ни в мире. Вся сложность заключается в том, что их можно хранить единственным способом – в полевых условиях. Ни заморозить черенки, ни собрать семена нельзя. Именно поэтому сообщение о готовящемся уничтожении станции так остро восприняли на Западе: Павловская станция активно сотрудничает с Германией, Канадой, Люксембургом и другими странами. В зарубежной прессе даже появились сообщения с призывом писать Дмитрию Медведеву в интернет-блог, чтобы он остановил варварское разрушение уникального генетического банка. Очевидно, послания до президента так и не дошли…

– Суд не счел нужным посчитать коллекцию как объект недвижимости, который нужно сохранить. Мы обращались к Виктору Зубкову, который раньше работал рядом со станцией, к Владимиру Путину, Дмитрию Медведеву, в Счетную палату. Ответов либо нет, либо отписки. Теперь у нас надежда только на СМИ: мы не смогли отстоять коллекцию юридически, но надеюсь, что чиновники поймут, что делают что-то не то, и отменят решение, – рассказывает директор станции Федор Михович.

Фонд РЖС утверждает, что «только половина площади первого участка <…> занята посадками плодово-ягодных деревьев и кустарников, находящимися в заброшенном состоянии. Второй участок представляет собой территорию, часть которой распахана, а другая – покрыта естественным травяным покровом».

Мы как раз идем по участку. Выглядит действительно заброшенно, но у станции нет денег даже на то, чтобы нанять косарей, не говоря уже о какой-либо технике. Государство лишь платит научным сотрудникам символическую зарплату. Поэтому седовласые ученые, которым будут рады во многих институтах мира, пашут и пропалывают сорняки в меру своих сил. Но на сохранность коллекции это не влияет. На полях действительно попадаются пустые участки. Только такова технология: земля должна какое-то время отдыхать. А то, что называют травой, на самом деле является кормовыми культурами, коллекция которых также хранится в ВИРе.

– Если бы у меня не было семьи, я бы здесь и бесплатно работал. Вот только молодые сотрудники так не думают. Можно не разрушать станцию сейчас, а просто подождать, пока наше поколение уйдет, – с горечью рассуждает ведущий научный сотрудник отдела генетических ресурсов плодовых культур ВИР Леонид Бурмистров. – Я работаю 40 лет. Страшно от того, что твой труд может уйти в никуда.

С коллегой согласна научный сотрудник ВИР Наталья Пупкова, которая накормила нас вкуснейшим крыжовником пяти различных сортов:

– Мы встанем грудью на защиту нашей станции. Мы всю жизнь ей отдали. Ведь вокруг сколько угодно пустых земель! Такая же ситуация была в Кировской области, у НИИ отняли земли. Это крестовый поход на науку! Пусть нам хотя бы выделят площади для переезда, но для этого нужно не меньше 15 лет.

Дария Орешкина