В залах Петербургского Союза художников открылась Петербургская неделя искусств. Открылась с пафосом, редким для художественных выставок: обычно их открывают сами художники или искусствоведы, тут же в роли конферансье выступила действующяя мисс Санкт-Петербург, а приветственное слово говорили представители компаний-организаторов (Торгово-Промышленная палата) и спонсоров.

В этих приветственных словах они, как сейчас модно, упирали на инновацию и модернизацию: десятки раз было произнесено, что «Неделя искусств» признана дать слово молодежи, молодым художникам, новым веяниям и вообще свежей крови. К участию в Неделе были приглашены не только члены Союза, но и все желающие. Неделя заявлена международной, и организаторы уверяют, что в ней участвует 566 авторов из 62 городов России и 34 городов других стран.

Где там 566 авторов мне, честно, понять не удалось. Главный выставочный зал Союза художников вместил пару-тройку сотен работ, многие из которых – серии одного художника. Но ведь главное не количество, черт бы с ним, главное – качество.

С качеством все очень, очень плохо. Плохо и грустно. Союз художников всегда славился как оторванная от жизни и предельно консервативная организация, однако на «Неделе искусств» дело даже не в новаторстве и не в борьбе нового искусства с традиционным. То, что выставлено сейчас в залах СХ, не выдерживает никакой критики даже с самой традиционалистской точки зрения.

Есть на свете современное искусство – умное, хлесткое, часто нелицеприятное. Оно не «делает красиво», оно заставляет зрителя думать, говорит ему какую-то не всегда приятную правду о нем и о мире. Оно плоть от плоти своего времени, и техники часто используеут соответствующие: инсталляции, компьютеры, акции на грани фола. Хотя это как раз не обязательно, органичной частью современного искусства выступает и обычная живопись, часто очень интересная. Дело не в технике, а в идее, в позиции художника.

Есть на свете и традиционное искусство – всем привычные живопись, графика и скульптура, ориентированные на красоту, на то, чтобы раскрыть зрителю то прекрасное, что скрыто в мире. Ему достаточно проверенных веками жанров, и у него тоже немало благодарных ценителей.

И есть на свете ни то и ни другое, а профанация искусства. Слащавые картинки, перерисованные открытки, бессмысленные (но часто претендующие на глубокомыслие) поделки. Вот этим-то продуктом и забит под завязку выставочный зал СХ на Большой Морской.

Чего тут только нет. Бесчисленные волоокие красотки, обнаженные и не совсем. Какие-то эзотерические холсты, напоминающие шарлатанские объявления «Мгновенная фотография вашей ауры». Портреты цветов в вазе, своей пошлостью способные соперничать с портретами гамбургеров в витринах «Макдональдс». Скульптуры, достойные украсить новорусскую гостиную – беда только, что классические новые русские в малиновых пиджаках и с пудовыми "гайками" на пальцах давно ушли в историю.

Уровень большинства работ на выставке напоминает уровень ежегодной выставки ИЗО-кружка в советском ДПШ (помните, были такие Дома пионеров и школьников?). Это ощущение еще подпитывается этикетками, висящими под картинами: где распечатанными на компьютере, где наспех нацарапанными авторучкой, а где и вовсе отсутствующими. Немногие хорошие работы – не хватающие звезд с неба, не претендующие на актуальность, но хотя бы добротно изготовленные – теряются в море унылого китча.

В отдельный зал вынесены работы, поданные по номинации «декоративно-прикладное искусство». Тут, как ни странно, все если не лучше, то по крайней мере намного честнее. Гобелены, куклы и ручное ткачество хотя бы не лезут из кожи вон, чтобы выставить себя высоким искусством. Они открыто признают свою декоративную функцию – и это как раз то, чего не хватает неуклюжей живописи и графике из главного зала, способным украсить разве что стены провинциального кафе, но почему-то выставленным как последнее слово мирового искусства.

Все это не заслуживало бы внимания, если бы было обычным «проколом» организаторов, а не устоявшимся стилем Союза художников. Главная, по сути, государственная организация, ответственная за изобразительное искусство, не только не желает принимать то самое новое и актуальное, которому она пела дифирамбы на открытии выставки, но попросту неспособна вести отбор даже традиционного искусства, отличать хорошее от плохого, шедевры от поделок. Это печальное обстоятельство приносит свои плоды: художники-«звезды», которых выставляют галереи и арт-форумы мирового уровня, да и просто много и успешно работающие художники, в Союзе давно не выставляются: не видят в этом смысла, не видят перспектив и не рассчитывают на какое-либо развитие ситуации. Хотя многие из них формально числятся членами СХ.

Нет большой беды для искусства в том, что Союз художников покрылся мхом и давно уже не может отличить хорошее от плохого, прогрессивное от бессмысленного, мастерство от ремесла. В конце концов, настоящее искусство возможно и вне стен зала на Большой Морской, и без труда находит себе способы достучаться до зрителя.

Но обидно, что те довольно многочисленные по-настоящему хорошие, талантливые, много работающие художники – будь они радикалы-новаторы или приверженцы традиционной эстетики – ничего хорошего от своей профильной организации не видят.

Вдвойне обидно за зрителей, которым обещают лучшее из лучшего, молодое и свежее, качественное и прекрасное – а подсовывают второсортный набор откровенной пошлятины.

И втройне обидно, что такая ситуация повторяется в главном государственном художественном учреждении из года в год, и не собирается меняться.

Анна Матвеева