Норвежские полицейские  жалуются: все больше средств им приходится тратить… на переводчиков. Расходы выросли в четыре раза. Наши пока молчат.

Когда полиция Норвегии расследует дела, в которых завязаны иностранцы, ей приходится раскошеливаться на услуги толмачей. Работа тонкая, требующая и такта и терпения. Председатель полицейского профсоюза, Арне Юханненсен требует от государства только одного: чтобы оно само платило за переводчиков, а не взваливало бремя на департамент.

У нашей милиции либо профсоюзы не такие активные, либо разговаривать с иностранцами она научились не вербально - другими средствами. Денег на переводчиков еще не просили.

У нас свой путь.

Еще в 2008 году Смольный попытался сочинить некий устав, который предписывал всем приезжим общий стиль поведения: как ходить, как говорить, как одеваться, как и на что реагировать. Были разработаны целых четыре варианта: общий, детский, для слепых и краткий, как вкладка в паспорт. Но – ничего не вышло. И это понятно: бумага стерпит все, а вот человек – нет.

Но сейчас, после того, как за дело принялись столичные деятели, решившие разработать свод правил для приезжих, в Питере ожила старая тема – вспомнили о «Кодексе петербуржца». Депутат от ЛДПР Елена Бабич заработала на затеянной дискуссии бонусы, а народ задумался всерьез.

Помню шок, когда несколько лет назад меня накормили свежайшим шашлыком, а затем – случайно – выяснилось, что барана для этого забили прямо здесь же, во дворе дома на Ленинском проспекте. Почувствовал я себя приблизительно так же, как герой Гостюхина в «Урге», когда монголы при нем резали животное. Я спросил хозяина, как же так, и что же это он такое вытворяет, а он в ответ на меня непонимающе уставился: шашлык не понравился? Понравился – только не в нем дело. А в чем? В том, говорю, что у нас совсем не естественно то, что естественно, где-нибудь в горах или в степи. Это город. Большой. Старинный. Не бойня. На что хозяин пожал плечами: мол, он постоянно видит, как рыбаки прямо на набережных рыбу свежуют и – ничего. Так, то – рыба, возмутился я. А это – всего лишь баран, ответствовал хозяин.

Не поняли мы друг друга.

И это естественно. Мы – из разных культурных пластов и поэтому для взаимопонимания требуется не только коньяк, но и желание понимать. А его практически не бывает. Вот депутатов, например, и в Москве и в Петербурге, раздражают халаты и тапки, в которых они видят на улице приезжих с Востока.

В чем причина раздражения? В непохожести ИХ одежды на НАШУ? Но почему тогда чалма на голове приезжего индуса депутатов не раздражает? Как, собственно, и джеллаба арабского эмиратчика? Потому что эти люди с деньгами? Или они просто ЧИСТЫЕ? Но, тогда, наверное, дело не совсем в халате, а в том, что владелец халата грязен. Как наши «родные» бомжи и алкоголики, которые в тапках и галошах на босу ногу в ближайший магазин в любой мороз и в любую слякоть мчатся. Вот ограничить количество ЛЮБЫХ грязных людей, бродящих по улицам – это было бы славно. А еще можно, как в Иране, штраф брать за неподобающую одежду: пять евро за халат, два – за тапки, десять – за галоши. Но тогда причем тут «Кодекс петербуржца»?

То, что многие по-русски не говорят, это, конечно, дичь. В любой цивилизованной стране приезжие должны знать официальный язык государства, в котором живут, работают, и где хотят остаться. Для этого устраиваются разнообразные государственные курсы, проводятся экзамены – чтобы мигранты, как можно быстрее влились в ту жизнь, к которой они и сами стремятся (они в это время еще и пособие получают).

У нас, по-моему, в Питере, одна такая школа для мигрантов имеется – для всех тех тысяч приезжих, которые к нам стремятся. (Ну, а насчет того, чтобы им деньги за учебу платить, это, простите, не из нашего лексикона).

По поводу жертвенных и шашлычных животных – тут можно комитет по охране зверей подключить и опять же штрафами непослушных замучить – и снова «Кодекс» не при делах.

В общем, можно стать, конечно, впереди планеты всей и издать-таки его, вопреки тому, что никаких «Кодексов нью-йоркца» или «Кодекса лондонца» - тоже немаленьких мегаполисов – нет в помине. И на улицах этих вполне цивилизованных городов можно услышать любую речь и увидеть любую одежду. И это никого там не удивляет. Потому что та самая толерантность, которой мы так гордимся, и за которую нам премию ЮНЕСКО дали, в этих и во многих других – беспремиальных – городах присутствует безо всякой помпы.

Александр Хохрев