Тиха городская политическая жизнь. Тиха настолько, что на почетное звание «события месяца» претендует разве что визит Валентины Матвиенко в Латинскую Америку. Причем дело даже не в самой поездке, а, скорее, в неприятностях, которые могли там приключиться с нашей делегацией. Ведь как раз в те самые дни в штате Рио-де-Жанейро случилось наводнение — и осведомленные обитатели городских кулуаров незамедлительно принялись обмениваться информацией в духе «смыло или не смыло». Но нет, гостей из Петербурга, слава Богу, пронесло — и политическое сообщество вновь затянуло тиной.

На этом фоне мало кто обратил внимание на событие, которое — при детальном, конечно, рассмотрении — вполне может тянуть на звание сенсации. Зачинателем истории выступил спикер Совета Федерации Сергей Миронов. Сенатский лидер объявил о том, что возглавляемая им партия уже подготовила и даже внесла в федеральный парламент законопроект о коренной реформе системы петербургского местного самоуправления.

Прекрасно понимаю, что на словосочетании «городское МСУ» большинство уважаемых читателей потянуло в зев — что лишний раз доказало всю важность и нужность этого политического института в современной жизни блистательного Петербурга.

Тем не менее, должен заметить, что эта институциональная никчемность — вещь исключительно рукотворная, совершенная руками законодателей в далекие 90-е годы. И это — важный фактор, чуть позже объясню почему. Пока же вкратце напомню канву событий.

В принятой в 1993-м российской Конституции круг полномочий местного самоуправления был отнесен к «совместному ведению» субъекта Федерации и РФ. В результате Петербург (как, кстати, и Москва) оказался лишен возможности самостоятельно принять такой закон о местном самоуправлении, который соответствовал бы городским реалиям - естественным образом отличным от прочих субъектов РФ.

Эта коллизия привела к долгой дискуссии, итогом которой явилось принятие Госдумой «поправки Лужкова-Шишлова» к федеральному закону о МСУ. Согласно ей, и стало возможным урезывание в правах местного самоуправления двух столиц.

Воспользовавшись столь удачно подвернувшейся оказией, администрация Владимира Яковлева сократила права петербургского МСУ так радикально, что фактически превратила его в «мягкую игрушку». А чтобы подвести под эту «игрушечность» логическую базу, раздробила город на 111 в большинстве своем бесправных кусочков.

Но раз функции и роль муниципалов оказалось возможно принизить «сверху», значит, оттуда же — из стен федерального парламента — вполне реально изменить положение вещей, подняв самоуправленцев из нынешней бюрократической грязи в политические князи. Ведь муниципальная власть (просто в силу своей максимальной приближенности к рядовому горожанину и наиболее тесной от него зависимости) вынуждена оперативнее всех реагировать на его нужды и чаяния. И если систему выстроить таким образом, что эта реакция будет иметь прикладное значение, тот самый петербуржец достаточно быстро прочувствует роль этого института.

Как это, к слову сказать, и происходит сегодня в Западной Европе. Для которой совершенно не редкость ситуация, когда в муниципальных выборах участвует до 80% электората, тогда как в национальных (парламента или главы государства, в странах, где он избирается прямым голосованием) — всего от 40% до 60%.

Теперь самое время вернутся к «проекту Миронова». Суть его сводится к введению местного самоуправлению на уровне районов. Идея, разумеется, не нова, но в этой обращают на себя внимание детали. Одновременно с «районизацией» муниципалов, надо полагать, сократятся полномочия нынешних районных администраций (органов, формируемых центральным городским правительством).

Самый далекоидущий пассаж этой реформаторской инициативы — несомненно, идея выборности глав новообразуемых МСУ. Их планируется определять либо по конкурсу (аналогом этой схемы являются «сити-менеджеры», уже сейчас работающие во многих российских городах), либо же — прямым народным голосованием.

Последний вариант, бесспорно, не только даст в руки будущих глав районов весомые политические козыри (ведь они, с обывательской точки зрения, окажутся легитимными лидерами, в отличие от того же губернатора, который населением впрямую не избирается), но и поставит Петербург перед совершенно новой политической ситуацией.

Ведь секретом полишинеля является тот факт, что у разных городских территорий в настоящий момент развития — весьма различные интересы и потребности. В строительстве, транспортной сфере, вопросе привлечения мигрантов — да по большому счету, в любой экономической проблеме — интересы центральных районов и окраинных территорий не пересекаются. И ситуация, когда главы районов вынуждены будут договариваться друг с другом, регулярно находя точки соприкосновения, способна не только сформировать новых городских лидеров, но и породить в одном отдельно взятом Петербурге настоящую демократическую систему.

Смольный сие, естественно, не порадует. Там всех устраивает положение, при котором центральная городская власть обладает всеми правами и полномочиями, а муниципалы в экономическом смысле беспомощны. Однако «голос Бестужева сегодня» уже не столь силен — в том смысле, что вовсе не Смольный сегодня является главным игроком на городском политическом поле. А раз так — мы, вполне возможно, присутствуем при начале отсчета нового городского времени. Веселого времени.

Артемий Смирнов