На традиционном научно-практическом слете чиновников в Москве особое внимание привлек опыт Петербурга. Остальным власть предержащим похвастаться было явно нечем. В Калининграде - митинг, в Архангельске - шествие, на Дальнем Востоке - сходки разъяренных фанатов правого руля. Но в городе трех революций власти и оппозиции, похоже, удалось наладить конструктивное взаимодействие.

Представитель города на Неве не мог скрыть своей гордости.

- Где разъяренные, гневные лица? Где кипящие от накала страстей мегафоны? - гордо вопрошал чиновник, показывая фотографию, на которой была изображена группа интеллигентных людей с розочками в петлицах и книжечками в руках, аккуратно обходящих основание Александринского столпа.

- Что вы с ними сделали? Провели массовую лоботомию? - недоумевали собравшиеся.

- Ничего подобного! Общественный договор, и никакого обмана! Самосознание оппозиционеров вышло на новый уровень, - продолжал посланник из Петербурга, - Мы подумали и решили, что в культурной столице нет места выкрикам и шествиям. Противостояние с властью — это, уж извините, прошлый век.

- Не может быть! - упал в обморок представитель Дагестана с саперной лопаткой за поясом.
- Я даже не знаю, что и подумать, - качал головой мордатый милиционер из подмосковных Химок.

- Да вам, хлопцы, памятник надо ставить! - восхищенно отреагировал почетный гость - смотрящий за Майданом.

- А какие перспективы открываются у нас впереди! - мечтательно протянул петербургский чиновник и полез за увесистой концепцией. - Благодаря новому формату отношений с оппозицией мы разработали программу: «Лозунг в кармане». - Демократ сочиняет лозунг, наносит на бумагу, кладет в карман и идет с ним (заметьте, сам!) в отдел милиции, там сотрудник правопорядка переписывает слоган себе в блокнот, - и все. Считайте, единичный народный протест успешно канализирован!

Аудитория совсем притихла и зачирикала шариковыми ручками.

- И это лишь начало нашего петербургского триумфа, - прогремел уверенный в себе выступающий и неожиданно достал из портфеля эскизы, набросанные цветными карандашами.

- Представляю наше последнее достижение. Креативная милиция осваивает народную графику, создает различные композиции с помощью несогласных, взявшихся за руки! Смотрите, при наличии всего сотни мирных оппозиционеров с помощью тоненького контура ОМОНа можно создавать удивительные фигуры из толпы протестующих! Например, бабочку-лимонницу или цветочек. Представляете, как можно удивить высокого гостя,
прокатив его на вертолете?!

Собравшиеся, затаив дыхание, щелкали эскизы на фотоаппараты.

- Дальше - больше, - не унимался петербургский чиновник, - эрудированные оппозиционеры, выходящие на акцию протеста, отныне смогут факультативно проводить экскурсии для иностранных туристов. У нас как раз наметился дефицит гидов.

- А можно ли использовать этих демократов для охраны важных государственных объектов? - спросил чей-то железный голос из зала.

- Товарищ, вы опережаете мою мысль! - весело ответил управленец из Северной столицы, - две группы оппозиционеров были пущены навстречу друг другу по периметру ограждения Смольного. Работает - ничуть не хуже сторожа с колотушкой! Идут себе, бормочут мантры из своей Конституции, отпугивают расхитителей цветмета и прочей государственной собственности.

После бурных оваций ошеломленные представители регионов стали молчаливо расходиться. Лишь один плачущий старичок из средней полосы России подошел к петербуржцу и сердечно пожал ему руку.

- Поздно, слишком поздно я услышал ваши гениальные мысли, - качал головой пожилой мужчина и утирал скупую слезу ветхим пиджачком.

- Почему? - в недоумении застыл лектор.

- Понимаете, столько времени мы боролись с этими шествиями в защиту 31-ой статьи Конституции! И я, наконец, придумал верное решение. Мы просто отменили 31-ое число на уровне региона...

- То есть как? - опешил собеседник.

- А вот так....Двадцать восьмое, двадцать девятое, тридцатое у нас есть, а потом, бац, и сразу тридцать второе!

- Гениально! - теперь уже воскликнул лектор и в задумчивости отправился домой в Петербург. Его мучили сомнения - петербургский опыт ему уже не казался единственно верным...