Никогда раньше не задумывался, и вдруг пробило: что стало  во время гайдаровских реформ с пионервожатыми? С комсомольскими вожаками понятно  – политики, олигархи, медиамагнаты. А куда делись те, которые радостным  шагом, с песней веселой дружно шагали за комсомолом? И несмотря на дебиловатый оптимизм, составляли в школе уникальную касту, которую одинаково презирали и ученики, и учителя.

Совсем другое дело – военные. Не военруки, которые  по степени популярности приближались к пионервожатым, а настоящие военные. Красивые, здоровенные.

Им сейчас тоже несладко. Горестную картину обрисовал  начальник Генштаба Николай Макаров. «Последние 20 лет в российской армии  не было интенсивной боевой подготовки, выпускники училищ и академий не подкрепляли  свои теоретические знания практическими действиями. А это как иностранный язык – если нет практики, через 2-3 года он забывается».

А какая может быть практика, если мы, блин, 20 лет ни с  кем не воюем? Учения? Это, понимаете  ли, не то. Суррогат. Имитация.

Возникает вопрос: а  если человечество вообще прекратит  воевать? Военные пойдут по пути пионервожатых? По ним зазвонит колокол?

Развиваясь по пути эволюции, мы уже потеряли уйму прекрасных профессий: палочник-копалочник, выжигатель огня из кремня, ямщик и типографский наборщик. Под угрозой вымирания лудильщики, шарманщики, чистильщики обуви и - в нашей стране – оппозиционные политики. Все они вымирают, как динозавры.

Но ведь «если Волной снесет в море береговой Утес, меньше станет Европа», «а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе». У Хемингуэя есть и другая книжка – «Прощай, оружие!», но это ранняя, незрелая вещица. Да и там девчонка полюбила парня, потому что он военный. 

Я уж не говорю о том, что только армия способна сделать из сопляка настоящего мужчину. Об этом мне рассказал на сборах старший лейтенант Шиман после того, как вопреки субординации огрёб трендюлей от прапорщика Суслопарова.

Нет, мы не имеем права  потерять военных. Тем более –  они такие передовые.  Генерал Макаров, например, понимает, что «война будет не такой, как учили раньше». Не похожей на Гражданскую и Великую Отечественную. Что «в следующих войнах и даже тех, что происходят сейчас, роль танков, при всей их важности, отходит на второй план». Поразительная продвинутость. Нечто похожее говорил другой генерал: «Танки кажутся теперь началом новой военной эры, а это, скорее, конец… я скорее верю в утопический роман Уэллса, чем в размышления де Голля, Гудериана или наших танкистов». Сказано генералом Черняховским на Курской дуге. В 1943-м. Осмыслено генералом Макаровым в Генштабе. В 2010-м. 

Но все же мои  симпатии к военным небезграничны. К тому же военные, чувствуя мои симпатии, явно зарываются. «Наилучший вариант, - говорит Макаров, - иметь контрактную армию. Но такое финансовое бремя государство пока не потянет».

Мало ли чего наше государство не тянет. Оно, возможно, не потянет содержание сборной России по футболу, но туда же не призывают  насильно. Хотя сборная, не попав на чемпионат мира, тоже страдает и лишена боевой практики.

Возвращаемся к  практике. Она, судя по всему, планируется  нехилой. У военных «строго определенные параметры – выйти на численность  Вооруженных сил в 1 миллион человек, сделать их этого миллиона полноценную  армию». Для сравнения – американцы в связи с войной в Ираке увеличили численность армии, и в 2010 году она составила 547 тысяч человек. В два раза меньше. У них – Ирак, Афганистан и мировая гегемония. А у нас? Кто остается? На ком мы собрались практиковаться с нашим мильоном? 

Может, генерал Макаров  слишком буквально воспринял  слова генерала Черняховского и  поверил в утопический роман  Уэллса «Война миров»? Или, чего доброго, в роман Чапека «Война с Саламандрами»?

Может, черт с ними, с военными? Живем же без динозавров.


Глеб Сташков