Итак, очередной ребенок в Финляндии «попал»: семилетний Роберт Рантала, можно сказать, «сидит» в приюте, куда его поместили органы опеки и к нему пускают только финского отца – Вили-Пека – и его родственников. Мать же, русскую переводчицу Ингу, свиданий почти полностью лишают, а во время встреч разрешают говорить исключительно на финском. Русская бабушка Роберта в Питере устраивает пикетирование финского консульства, а министр иностранных дел Лавров лично вмешивается в ситуацию вокруг «дела Рантала», чтобы…

Чтобы – что? Освободить мальчика, у которого не одно, финское, а целых два - финское и российское - гражданства из приюта города Турку? Чтобы доказать, что все действия финнов – незаконные? Или, чтобы все-таки разобраться в том, что же там все-таки произошло в одном из городов нашего северного соседа?

Хотелось бы надеяться, что третье…

В этом деле слишком много наносного, слишком много мути. И, похоже, что взвесь эта образовалась исключительно из-за плохого знания языка: финского языка, языка закона. Да-да, конечно, Инга Рантала – спец, мало того, она работает переводчицей, но легче от этого не становится. Потому что, несмотря на то, что живет она в Финляндии, думает она все равно по-русски.

Ибо, самим финнам ситуация вокруг семейства Рантала если и представляется странной, то только из-за того, что Россия о ней так сильно кричит. «Что вы шумите?» - морщатся представители власти в ответ на все наши усилия донести до них, что: это не только ваш, но еще и наш ребенок! Он имеет двойное гражданство, и мы хотим, чтобы его срочно выпустили из вашей приютской тюрьмы, в которой на 10 детей приходится 15 человек персонала. Мы хотим, чтобы ребенок жил в нормальной полной семье, общался – нормально и полно – с матерью и отцом. У родителей же, в конце концов, имеется дом в Турку, они не бедствуют, работают, ребенок ходит в хоккейную секцию, живет, можно сказать, полнокровной жизнью. Чего, собственно, еще надо? Одет, обут, накормлен – это ли не счастье для мальчишки? Ну, по крайней мере, для российского, или для российско-финского мальчишки…

Вот тут-то и  начинается странность. По финским меркам, оказывается: нет, это еще не счастье. Одних сапог с фрикадельками явно недостаточно. Роберта «взяли» из дома за то, что мать его «шлепнула». Заметьте, не «отшлепала», а просто «шлепнула». То есть, едва-едва, но все-таки нарушила закон, который «гарантирует ребенку особую защиту». Но ведь это же по нашим меркам полный бред! Что с того, что мать сынка наказала? Подумаешь – «шлепнула»! Эка невидаль… Да у нас детишек иногда родители так отлупцуют, что те потом с синяками неделями ходят. И – ничего. Хуже от этого не становятся... Правда, лучше – тоже. Но это – частность. Потому что, как все мы прекрасно помним, «Пожалеешь розги – испортишь ребенка». Этот древний закон у нас все еще в чести и в ходу, а вот в близлежащей Финляндии – нет! Ребенка там законом ограждают от рукоприкладства – взрослого, разумеется.

Понятное дело, что мальчишки – это мальчишки: они и палками будут друг друга молотить, и кусками льда кидаться (как вышло уже в приюте, где Роберту засадили сосулькой по голове) и толкаться и квасить друг другу носы. Тут уж ничего не поделаешь. Но вот насчет того, чтобы не то, что злой прохожий или еще какой гад, а свои же папочка-мамочка собственными ручками объяснили чаду, где же все-таки зимуют раки, такого у финнов – ни-ни: «Ребенка нельзя унижать, наказывать физически или обижать иными способами». Вот так просто – и это закон. Которому все, проживающие в Финляндии, должны следовать.

Понятное дело, что закон писался не для россиян и вообще не для эмигрантов, а для самих финнов. Все прекрасно знают, что горячие финские граждане до горячительного сами не свои. Тут можно было бы вспомнить и сухой закон 1919-32 гг. и «алкогольные туры» в СССР, и бешеные цены на водку, и ограничения алкогольных продаж… В общем, много чего. А повспоминав, думаешь: если жители Финляндии любят хорошо и много выпивать, а потом появляется закон об охране прав ребенка, то эти "два" и те "два" отлично складываются. Все остальное – практика: выпил пива, поддал сыну или дочери – и вот они уже в приюте. Простейшая мораль: если пьешь – не бей детей, а если бьешь – не жалуйся, когда тебя детей лишают. И неважно, кто ты – Сампо-Лопаренок или эмигрировавший в страну «Нокии» и «Лапин Культы» Илья Муромец: раз проживаешь в Турку – Хельсинки, Лааперанте и т.д. – должен чтить и уважать закон.

Думается, именно поэтому финны до сих пор в толк взять не могут: что это Россия вдруг на них накричала? Ведь они всего лишь исполняют закон. А если что-то не нравится в законе – так прямо в суд надо подавать, он разберется. Не стоит приписывать работникам органов опеки бывшего Великого княжества в составе империи Российской каких-то далекоидущих планов по особенно циничному унижению огромной страны. У них на это ни полномочий, ни ума.

Опекунши просто исполняли букву закона и при этом считали, что действуют абсолютно правильно, в интересах ребенка. А вот россияне, наоборот, к судам еще не привыкли, мы все больше на эмоциях держимся – и это в корне неверно. Потому что изменять имеющийся уже закон в угоду нескольким чужестранным, хотя и соседским дамам, финны не станут – так и мы бы не стали, если бы нечто подобное приключилось на нашей территории.

Разобраться, конечно, во всей этой катавасии следует – тут двух мнений быть не может. И начать нужно, разумеется, с самого ребенка. Роберту Рантала семь лет, возраст самый веселый. То, что он с одноклассниками, наслышанными о ювенальных законах, не раз и не два «перетер» по поводу того, как насолить родителям, если они его, не дай Бог, обидят – ясно и еноту.

Еще бы: как же такое увлекательное приключение-развлечение в мальчишечьем разговоре обойти? И тогда возникает следующий вопрос: а «наказывали и обижали» ли «иными способами» мальчика вообще? Может быть мать – как это у нас частенько бывает – действительно шлепнув отпрыска по мягкому месту, просто пригрозила в ответ на какую-нибудь его шалость-глупость, что, вот, мол, будешь баловаться, отправлю к бабушке в Россию, или что-нибудь в таком же духе. Потому что Роберт именно так и сказал своим товарищам в школе: ушлют меня, ребята, отсюда – они и передали все это взрослым по своему «телеграфу». А вот «на вызов» прибыла никакая не детская, а самая настоящая взрослая полиция и забрала парнишку от «злых родителей» подальше».

Но если вдруг Рантала действительно отшлепали своего сына, а Финляндия возьмет и упрется своим оленьим рогом, законно встав на защиту мальчика, тогда следует задаться вопросом: а что мы, собственно, можем этому самому закону противопоставить? Министра Лаврова? Ракеты среднего радиуса действия? Спецназ? Президентские ноты? Ведь дело семьи Рантала – не первое. Когда СМИ стали его раскручивать, по словам Инги, с ней связывались другие россиянки, проживающие в Финляндии, у которых с органами опеки тоже были нешуточные столкновения.

То есть прецедентов был воз, который с нашей стороны и ныне там. Как не было в России специальных юридических служб сопровождения именно по вопросам опеки, так их нет до сих пор. А то, что российские гражданки, вышедшие замуж за финнов – а также швейцарцев, американцев, французов и т.д.– плохо знают юридическое законодательство стран, в которых они в настоящее время проживают, так ведь это беда российских гражданок, плохо знающих законодательство стран, в которых они в настоящее время проживают...

Хорошо бы все-таки наш угол отражения оказался равным финскому углу нападения. Тогда бы мы, наверное, не стали, по обыкновению, грозить соседям кулаками и посылать к ним войска, а просто попробовали бы правильно разобраться в ситуации с семьей Рантала, и что-нибудь при этом полезное для себя вынести.

Александр Хохрев