В Петербурге произошел чудовищный акт политического экстремизма – мороз выгнал из города большинство  мигрантов. Долгое время это было не под силу ни всевозможным скинхедам, ни официальным структурам – а «генерал мороз» смог. Наверное, это повод привлечь его по 282 статье.

Впрочем, представители УФМС по Санкт-Петербургу уверяют, что скоро помощь мороза нам не понадобится: город предпримет серию мер для обуздания нелегальной миграции. Планируется ввести единый образец медицинских справок, упорядочить процедуру медицинского освидетельствования, побороть, наконец, фирмы, продающие мигрантам «липовые» разрешения на работу под видом консалтинговых услуг.

Подобные  инициативы можно только приветствовать, но важно понимать, что эти меры – по большей части косметические, потому что направлены на тех мигрантов, которые сами пытаются легализоваться. Основная проблема нелегальной миграции лежит совсем в другой плоскости. Дело в том, что всех, кто может влиять на ситуацию с мигрантами, нынешнее положение дел устраивает; а кого оно не устраивает, никакими рычагами влияния не обладают.

Что такое мигрант в сегодняшнем Петербурге? Когда мы говорим «дешевая рабочая сила», то не очень понимаем, что скрывается за этими словами. Вы знаете, например, что если мигрант умирает на стройке, тело просто замуровывают в фундамент дома, чтобы лишний раз не возиться? Что существуют специальные люди, которые ищут лагеря гастарбайтеров и организуют их оптовые поставки на городские стройки? 

При этом нелегалы согласны жить на двух квадратных метрах вдесятером, питаться два раза в день дошираком и получать за это три копейки. Естественно, такие работники всегда, при любых условиях будут дешевле и выгоднее для работодателя, чем любые местные.

Поэтому мы может делать что угодно: вводить  десять степеней защиты документов, закрывать фирмы-мошенники (на месте каждой закрытой откроется 10 новых), выпускать на улицы кровожадных скинхедов (на их задержании отчитаются отделы «Э»), устраивать рейды по стройплощадкам с участием миграционной службы (нарушителям выгоднее заплатить штрафы, чем устранить мигрантов со стройки) – всё это косметические меры, способные привести лишь к локальным и краткосрочным улучшениям, потому что завтра же на место каждого выдворенного нелегала встанет двое других.

«Проблема мигрантов» скрывает под собой другую проблему: в современной России существует огромный спрос на рабов – не на «дешевую рабочую силу», а именно на рабов, которые знают, что их могут закатать в бетон, но они все равно согласны работать.

Зло не в том, что мигранты демпингуют на рынке труда, зло в том, что есть работодатели, готовые воспринимать своих работников как скот. Гастарбайтеры – просто наиболее яркий пример этой проблемы.

Сейчас выгодно и удобно использовать нелегалов, серые и черные схемы в отношениях с работниками, задерживать заработную плату и вообще плевать и вытирать ноги о собственных сотрудников, зная, что те ничем не смогут ему ответить - это уже сложившаяся российская «корпоративная культура».

Трудовая инспекция успевает не везде, профсоюзы заняты какими-то другими делами – привести в чувство работодателей некому. Поэтому давайте не будем заблуждаться: гастарбайтеры – это не только несколько тысяч граждан Таджикистана или Узбекистана, приехавших к нам на заработки. Гастарбайтеры – это все мы, мужчины и женщины, вышедшие на рынок труда в современной России. Займется ли нами миграционная служба?

Роман Романов, социолог