В предыдущем номере «Смена» начала разговор об одной из самых болезненных проблем Петербурга - засилье гастарбайтеров. Сегодня эту тему на наших страницах продолжает известный тележурналист Валерий Татаров.

Когда я говорю о приезжих гастарбайтерах или мигрантах, мне приходится себя сдерживать. И я нарочно замедляю речь.

Я чувствую, что рискую. Риск связан с расхождением между тем, что я на самом деле думаю о гастарбайтерах, и тем, что прилично говорить о гостях. Мне неприятна сама необходимость у себя дома подбирать слова. Однако я вынужден это делать из-за навязанной мне толерантности.

Но от безответственной и инфантильной толерантности затрещала Франция, запылала Дания, крякнула Швеция. Ну а самые «толерантные» Штаты после почти единодушного голосования в Сенате приступили к строительству огромной заградительной стены вдоль всей американо-мексиканской границы, протяженность которой 3,2 тысячи километров! Мигранты достали американцев своими наркотиками и жаждой халявы. И американцы решили с толерантностью тихо завязать, импортировав ее своему потенциальному противнику на хранение, как ядерные отходы.

Этот забор - красавец! Он - как надгробие на могиле толерантности. Почему мы так мало знаем об этой стене? И почему мы так много слышим о толерантности и политкорректности? Я давно отучен верить в случайности, когда речь идет о манипуляциях массовым сознанием.

Да, мигранты приносят пользу стране, заполняя непрестижные социальные и профессиональные ниши. Но они же эту страну разваливают изнутри, оставаясь в ней чужаками, относясь к ней потребительски, воспринимая ее как место временного заработка.

Давайте же говорить об этом без боязни, что нас не поймут. Мне абсолютно наплевать на цвет кожи и разрез глаз. Но мне не наплевать на будущее своей Родины. И я хотел бы оставить за собой право делить людей по отношению к своей Родине на «своих» и «чужих».

Политкорректность придумали трусы. Они боятся назвать человека чужим. Это им кажется страшно невежливым. Поезжайте туда, откуда приехали к нам гастарбайтеры! Там вы будете настолько чужим, что не узнаете ни себя, ни своих новых ощущений.

Из-за своей фамилии я вынужден часто думать о последствиях татаро-монгольского ига. Это - похоже.

Гастарбайтеры для меня кочевники, то есть чужие. Они тут не задержатся. У нас - разные выгоды. Но мы не объясняем своим детям, что между приезжими существует большая разница без всякой с их стороны вины. Немногие из них хотят остаться в России надолго и стать полезной частью нашего общества, любить нашу культуру, перенимать привычки и совершенствовать русский язык. Редкие хотят остаться здесь навсегда. Они любят другое место. Поэтому нашим местом не дорожат так, как мы.

Мы же здесь - навсегда. И по этой причине - всегда правы. «Временный» по жизни прав меньше. И он по этой же причине должен быть более скромным.

Толерантностью мы оправдываем свое малодушие. Мы больше всего боимся упреков в национализме. И в этом месте нам часто тычут в лицо Европой. Но знаете ли вы, что после недавней серии изнасилований итальянских женщин гастарбайтерами из Румынии правительство Италии дало городским префектам право высылать из страны любых иностранцев, независимо от их гражданства, без предварительных согласований с центральными органами власти? Спросите себя, почему мы следим только за любовными похождениями Саркози и совсем не знаем о том, что как только он пришел к власти, тут же ужесточил миграционную политику? Это значит, что на ПМЖ во Францию могут свободно въезжать только жители Евросоюза. Остальные - не нужны! «Скрипач не нужен». В страну допускаются только квалифицированные специалисты, причем с трехлетним испытательным сроком и письменным обязательством выучить французский язык и уважать принципы Французской Республики. Ключевое слово - «уважать».

Осторожно предположу, что мигранты русских и Россию не уважают. Они тут просто зарабатывают. Как уважать страну, в которую ты попал за взятку? Они неуважительно относятся к нашим женщинам. Как уважать их, если даже многие замужние у нас одеваются и ведут себя как проститутки? Конечно, дело в нас самих! А в ком же еще? Русским каяться - не привыкать. Но у себя дома мои стоптанные тапки являются только моим внутренним делом. Только я могу решить заменить их на новые. И буду уважать себя за это.

Нас везут в маршрутках не уважающие нас водители, не знающие в городе ничего, кроме своего маршрута. Ну а где мы живем? Русские строили себе жилище, помолясь. В самом слове «строитель» заложено понятие русской Троицы, страивающей видимые и невидимые миры. Жилье для русского было всем: тут он ставил иконы, рожал в любви детей и закапывал пуповину под крыльцо: Родина!..

Мигранты строят для нас дома, которые никогда не освятит священник. Кроме того, новостройки надолго осквернены продуктами жизнедеятельности гастарбайтеров. Им здесь не жить. Чужое - оно и есть чужое.

Гастарбайтер - не плохой. Он - чужой. Для меня этим все сказано.

Гастарбайтеры не заморачиваются на чужбине ни толерантностью, ни вопросами этимологии слова «строитель». Шутить с ними тоже нельзя. Какие-то южные курбаши недавно выразили протест против популяризации в комедийных телепрограммах образов Равшана и Джамшуда... Неужели узнали?

Нет, испугались, что после того, как отсмеемся, выгонять начнем. Над Равшаном нельзя смеяться. Он пользу приносит: формирует бюджет своего Равшанстана.

Нам не хватает смелости признаться в том, что не мы ими пользуемся, а они пользуются нами. Почему так? Потому что продажность нашего чиновника запредельна.

Зайдите в «Яндекс» и запросите вместе слова «ФМС» и «взятка», и вы поразитесь многообразию коррупции и однообразию миграционной политики в России. Я хорошо помню двухлетней давности скандал с огромным парком представительских авто в распоряжении петербургского УФМС. Лично за товарищем Буряком, начальником управления, были закреплены сразу три служебных автомобиля. Один круче другого - «Лексус», Range Rover и BMW-530. Его заму, товарищу Бакуменко, были положены автомобили попроще - «Тойота-Прадо» и «Фольксваген-Мультивен». Всего в ведомстве борцов с нелегальной миграцией числилось более 30 таких «автоигрушек». Это только «вершки». А как выглядят «корешки»?

Что сейчас происходит с миграционной политикой в Петербурге? Точно не знаю, но товарищ Буряк ушел в Москву на повышение. Недавно приговорен за взятки полковник миграционной службы Центрального района, выдававший гастарбайтерам разрешения на работу. Приговор выглядит как поощрение - 2 года лишения свободы условно с испытательным сроком 3 года.

А количество мигрантов между тем, по разным оценкам, в городе на Неве достигает миллиона человек. И бизнес по продаже им медсвидетельств и регистраций уже даже трудно назвать «подпольным». Срока-то условные дают! Да и стоимость приговоров разве что в меню судейской столовой не висит. Поэтому к нам едут охотно. А когда гастарбайтер попадается на очередном изнасиловании, нам дежурно говорят, что «у преступника нет национальности». И те, кто так говорит, разумеется, не знают, что за бесчестье на родине насильника нередко вырезают всю его семью.

Кстати, о бесчестье. Наша госпрограмма репатриации, призванная вернуть этнических русских из ближнего зарубежья, накрылась медным тазом.

Русские, которые хотели бы вернуться на ПМЖ на свою историческую родину, России, судя по всему, не нужны. Я догадываюсь почему. На обустройство возвращенцев надо тратить реальные деньги. А на мигрантах, не знающих ни слова по-русски, находящихся на феодальном культурном уровне, можно зарабатывать дикие деньги.

Мигранты теперь продаются как укроп или петрушка - «пучками». На этом рабовладельческом рынке оживленнее, чем на фондовой бирже. Равшан полезен всем. Ему почти не нужно жилье и соцкультбыт. Он даже намаз совершает, уткнувшись головой в противовес подъемного крана. Такую картину я наблюдал месяцами, пока под моими окнами строилась поликлиника. Он сварит плов на костре рядом с вагончиком и утешится мобильником по самому дешевому тарифу. Мигрант может жить на 30 долларов в месяц и умудриться посылать домой 300. А еще 100 - разложить на части по 10 и припасти для проверяющих. Любая проверка людей в форме на «объекте» заканчивается рутинным сбором по 10 американских целковых со смуглого носа. Умножьте 10 долларов на миллион гастарбайтеров, и вы получите еженедельный финансовый потенциал этого рабовладельческого сектора экономики.

Но рабовладение рано или поздно вступит в противоречие с капитализмом. Предпосылки революции будут назревать. Гость захочет прав хозяина. Так предписывает толерантность. То, что проблема замалчивается, лишь усугубляет дело. Дурная мода на поверхностный либерализм порождает этническую ненависть «внизу».

Как не бывает человека без чувства родины и своего дома, так не бывает некоего абстрактного «человека мира», для которого все люди братья и он - всем брат. Человек, которому глубоко плевать на мои жизненные ценности и на мой внутренний миропорядок, мне не брат. Я бы сказал, что в моем доме гость должен знать свое место. Пользоваться моим холодильником и смотреть на мою жену он должен именно и только так, как я ему это разрешу. И это происходит по умолчанию. Как норма.

Но у нас по умолчанию - «преступник не имеет национальности». Если же я по каким-то причинам вынужден нарушить это умолчание и начинаю строить стену, ограждающую мой дом от чужаков, значит, они меня начинают доставать. Как достали американцев мексиканские мигранты.

Почему же мы почти не знаем о той самой американской стене в 3,2 тысячи километров? Мы ведь так любим Америку и так хотим быть похожими на нее. Но меня, если честно, больше занимает другой вопрос. Кто же строил ту самую стену? Неужели какой-нибудь мексиканский Равшан?