В конце июля этого года в редакцию «БалтИнфо» позвонил один из пациентов больницы и рассказал, что медучреждение по-прежнему находится в плачевном состоянии – не установлено необходимое оборудование, нет канализации, водоснабжения, медики работают в ужасающих условиях.

Агентство направило официальный запрос в Смольный. В ответе, подписанном вице-губернатором Романом Филимоновым, говорилось, что «все обязательства, взятые Санкт-Петербургом по оказанию помощи Южной Осетии, выполнены в полном объеме».

Красивая обертка, но что внутри?

Приехав в больницу, мы увидели красивую картинку – ухоженный двор, фасад здания аккуратно отделан желтой вагонкой, в пластиковых окнах светятся солнечные лучи. Заходим через центральный вход – зеркальные мраморные полы, свежий евроремонт. «Петербург все-таки выполнил обещанное!» - радуемся мы. Ан, нет – наша радость оказалась преждевременной. Этажом выше мы увидели стены, изрешеченные пулями, недействующую систему водоснабжения, груды мусора, изломанную мебель. К слову, как выяснилось потом, и фасад-то был отремонтирован только в одном из корпусов больницы – центральном.

Так больница выглядит снаружи Фото: БалтИнфо

«Вот, прислали нам дорогущий анализатор за миллион рублей. А зачем он нам нужен, если его подключить нельзя? Как минимум, к нему нужен еще специальный компьютер, которого у нас нет, – показывая на коробку, говорит заместитель главного врача больницы Карина Тедеева. – Петербург прислал нам оборудование по своему усмотрению. Огромное спасибо. Но почему нас не спросили, что нам нужно, что нет? Я бы на этот миллион закупила обычные микроскопы, простые анализаторы, которыми мы пользовались раньше, реактивы. А сейчас стоит эта коробка, и не знаем, что с ней делать».

Сотрудница медучреждения провела нас по больничным коридорам – всюду запущенный ремонт, разрушенные палаты, недействующие лаборатории. Нас сопровождает зловонный запах канализации и человеческих испражнений.

- Почему такой запах? – спрашиваем мы.

- Так у нас единственный туалет на всю больницу, - отвечает врач. - Внизу вообще канализации нет, как таковой, куда все уходит – неизвестно, видимо, в подвал. Недавно тяжелобольной – у него сердце было плохое - спускался с пятого этажа в туалет, и не дошел, умер…

Больница внути Фото : БалтИнфо

В конце коридора на втором этаже видим баки с водой. Спрашиваем, как обстоят дела с водоснабжением.

- Воду таскаем из баков, проточной нет, - говорит медик. – А дистиллированную покупаем в аптеках. На всю больницу – единственная рабочая раковина, куда врачи приходят мыть руки.

Собственно, в этом мы уже убедились. В палатах и ординаторских стоят новенькие сияющие раковины (видимо, для «блезира»), но вода из кранов не течет.

Врач жалуется на непонимание тех, кто занимается больницей, что послевоенное здание надо обеспечить в первую очередь водой и электричеством, а не дорогостоящими импортными аппаратами.

«У меня ощущение, что чиновники просто хотят пустить пыль в глаза, а искренне помочь совсем не хотят. Не спрашивают нас ни о чем, не советуются. Стоят эти коробки с техникой в подвале, никому ненужные, пылью покрываются», - сказала заведующая лабораторией.

В одной палате - мужчины и женщины Фото : БалтИнфо

Жаркий морг, холодные трупы

Восстановление республиканской больницы вызывает много вопросов. Петербургские чиновники решили, что выполнили свой долг перед многострадальным Цхинвалом, сделав красивый фасад и отремонтировав фойе и несколько кабинетов в главном корпусе.

Кстати, они упустили еще один важный момент. Единственная на всю республику больница не имеет морга, если не считать разрушенного здания во дворе неподалеку от нее.

Мы наткнулись на эти руины случайно. Зашли внутрь. То, что здесь творится, невозможно описать. Стен практически нет, по полу ходить опасно, потому что боишься наткнуться на неразорвавшийся боеприпас или провалиться в воронку от взрыва. Горы мусора, провалившийся потолок, опасно нависающие над головой балки, покосившиеся стены в полуметровых трещинах. Неожиданно наталкиваемся на гору противогазов, которые чиновники назвали бы «несанкционированной свалкой». Тут же пустые бутылки от спиртного, остатки еды, выброшенные вещи.

Бывшая прозекторская морга Фото : БалтИнфо

В одном из помещений мы нашли деревянный ящик с останками человека. Видимо, умирал он мучительной смертью. Череп пробит, отсутствует нижняя челюсть, левая рука неестественно вывернута, ног ниже колен нет. Волосы, кожный покров, мышечная ткань есть, но высохли, практически мумифицировались за год. Видим обрывки одежды, наложенный на предплечье жгут – попытка медиков остановить кровотечение.

Всех поражает банка из-под пива «Балтика», вставленная в изгиб локтя. Дружно отметаем мысль, что кто-то глумился над трупом. Решаем для себя, что там была вода, которой пытались освежить несчастного. В том же ящике – еще один полуистлевший череп со снесенным лицом и ссохшиеся фрагменты тел и органов, возможно, принадлежавших другим людям.

Останки человека в деревянном ящике Фото : БалтИнфо

Потрясенные, мы пробираемся дальше почти в полной темноте, освещая дорогу фонариками и мобильными телефонами. И наталкиваемся на цинковый гроб. Задерживая дыхание, приоткрываем крышку: внутри завернутое в черное одеяло тело.

Неужели никому нет дела, кем были погибшие? Ведь их наверняка разыскивают и оплакивают родные. Рассказываем о своей находке медикам и местной администрации. Те искренне удивляются и обещают выяснить личности погибших. На том и расстаемся.

«Дороже жизни не придумали ничего»

После войны больница стала другой. От нее пахнет смертью и болью тех, кто пытался спастись здесь в моменты обстрелов и бомбардировок. Врачи рассказывают, что в ночь с 7 на 8 августа грузины целенаправленно стреляли именно по больнице. Здесь находились беременные женщины, больные немощные старики, дети…

«Один из наших стоматологов погиб на руках у матери, - рассказывает заместитель главного врача Марлена Бестаева. – Ему было 23 года. Эрудированный мальчик, надежды подавал. Когда мать поняла, что сына убили, выбежала на улицу и кричала вдогонку грузинам, чтобы застрелили и ее, потому что жить ей больше незачем. Соседи ее силой затащили в дом…»

Марлена показала подвал, где во время бомбежки укрывались несколько сотен человек. Жуткое место. Спускались вниз в кромешной тьме, почти наугад нащупывая лестницу при тусклом свете мобильников. Внутри – обшарпанные серые стены. Сверху капает вода. Холодно. Страшно.

Во время бомбежки в этом подвале скрывались больные Фото : БалтИнфо

«Здесь укрывались до 700 человек, - рассказывает врач. – Здесь же делали операции тяжело раненым. Погибших закапывали около больницы, потом, когда война закончилась, мы перезахоронили их».

«В этом подвале мы прооперировали 223 человека, и не было ни одного осложнения. Наверное, нам Бог помогал», - рассказала нам замглавврача.

Дежурный хирург, с которым мы разговорились, с нескрываемым сожалением констатировал, что Цхинвал после войны обезлюдел. Многие уезжают в соседнюю Северную Осетию, другие российские регионы.

«У нас полная разруха, - вздыхает он. - Люди не выдерживают, не могут жить в таких условиях. Война разрушила и мою семью – жена с сыном уехали в Томск, не хотят здесь оставаться. Я их не виню, но сам я не мог сбежать, оставить больных. Не простил бы себе этого».

Полная разруха... Фото : БалтИнфо

Сейчас, по его словам, в больнице работают 20 оперирующих хирургов. Зарплаты у медиков низкие – младший персонал получает 3-4 тыс. рублей, врачи – 5-6 тысяч в месяц.

«Дороже жизни еще ничего не придумано. Непонятно, почему милиция или чиновники получают намного больше хирургов? - сетует врач. - Если так будет продолжаться, все разбегутся, не останется никого». В больнице, собственно, уже никого не осталось. Оперируют только экстренных больных, остальных везут во Владикавказ.

К слову, строителей мы тоже не нашли. Ни одного. Несколько дней подряд мы приходили в больницу, обходили корпус за корпусом – никого. Врачи разводят руками – говорят, что строители давно ничего не делают, появляются редко.

«Мы не знаем, кто должен построить больницу, не знаем, сколько денег выделено, и как они расходуются. Знаем только одно – так дальше жить и работать нельзя. Больница – это не театр или библиотека, это единственное медучреждение в Южной Осетии, и оно должно было быть восстановлено в первую очередь» - сказал нам один из врачей.

Как оно начиналось

Сразу же после войны – 19 августа 2008 года - в Цхинвал из Санкт-Петербурга приехала специальная комиссия, осмотрела город, зафиксировала разрушения. Представитель Смольного сказал, что северная столица берет на себя больницу. Об этом «БалтИнфо» рассказал в прежнюю поездку министр здравоохранения ОЮ Нугзар Габараев.

Петербург пообещал полностью восстановить больницу, обеспечить ее оборудованием и затем помочь с кадрами. На эти цели, как было заявлено, будет выделено 225 млн. рублей, из них 55 млн. - на оборудование и 170 млн. - на ремонт здания.

Губернатор Санкт-Петербурга Валентина Матвиенко неоднократно выступала в прессе с обещаниями помочь восстановлению больницы Цхинвала. На официальном сайте правительства Петербурга 3 сентября 2008 года было опубликовано сообщение, что «В.И. Матвиенко подчеркнула, что и после восстановления больницы Санкт-Петербург будет оказывать ей шефскую помощь».

Интересно, что в материалах заседания Межведомственной комиссии по оказанию содействия в вопросах восстановления Южной Осетии министерства регионального развития РФ от 10 октября прошлого года фигурирует даже большая сумма - 270 млн. рублей.

Далее сумма начала корректироваться в сторону уменьшения. Уже 1 декабря 2008 года в материалах той же комиссии фигурировали 170 млн. рублей. А в плане-графике первоочередных мероприятий по восстановлению важнейших объектов жизнеобеспечения Южной Осетии, утвержденном той же Межведомственной комиссией спустя всего полмесяца, 19 декабря, значатся 100 млн. петербургских рублей.

В апреле 2009 года Габараев рассказал нам, что на тот момент по документам было закуплено медицинского оборудования на 9 млн. рублей, а ремонтных работ выполнено на 71 млн. рублей.

Сегодня нам никто не смог ответить на вопрос, сколько денег затрачено на восстановление больницы, сколько планируется вложить, да и планируется ли вообще, есть ли какие-то сроки завершения работ, их график. Известно лишь, что Петербург от дальнейшего финансирования ремонтных работ отказался.

Будет ли в Цхинвале улица Матвиенко?

Одна из центральных улиц Цхинвала носит сегодня имя мэра Москвы Юрия Лужкова. Причем, как выяснилось, названа она была именем столичного градоначальника задолго до августовской войны прошлого года.

Как нам рассказали в министерстве культуры ЮО, Лужков и раньше оказывал помощь многострадальному югоосетинскому народу. Сейчас в Цхинвале готовится к сдаче микрорайон «Московский», который включает в себя более 200 жилых домов, школу, два детских садика, торговый центр, спортивный комплекс и все необходимую инфраструктуру. Причем средства были выделены в большем объеме, чем планировалось, а сдача объекта намечена на полгода раньше, чем предполагалось первоначально.

31 августа Лужкова ждут в Цхинвале и надеются, что он лично перережет красную ленточку на открытии городка.

Сейчас Москва занимается подготовкой к строительству нового театра, здание которого было взорвано во время прошлогодней войны.

Петербург же не стал восстанавливать единственную больницу, хотя, наверное, у второй столицы России средства на это все-таки есть. Это Смольный мог сделать хотя бы из расчета циничного пиара. Не сделал. Зато день города в мае этого года впервые праздновался неделю, вместо одного дня. Один из вице-губернаторов сказал тогда СМИ, что это положительно повлияет на имидж северной столицы в глазах мировой общественности.

Это вряд ли… Зато практически со стопроцентной уверенностью можно сказать, что улицы Матвиенко в Цхинвале не будет никогда.