В последнее время в странах Балтии много говорится о проблеме интеграции русскоязычного населения. Ведь степень его интеграции – это степень участия русскоязычных в жизни страны. В этом отношении во всех трех странах есть как общие тенденции, так и принципиальные отличия.

Наибольшая степень интегрированности русскоязычного населения в местную среду – в Литве. Здесь русские, заботясь о поддержании своей культурной идентичности, практически никогда не противопоставляют, да зачастую и вообще принципиально не отличают себя от литовцев. В Латвии русские готовы к сотрудничеству и открытому диалогу с латышами. В то же время в Эстонии у них наблюдается почти полное неприятие, а порой – и открытая конфронтация с эстонцами.

Русские в Литве и Латвии хотя и в разных сферах, но вполне полноценно участвуют в жизни страны. В Эстонии же степень интеграции крайне мала. Это заметно и по общественным дебатам, и по бытовым ситуациям. Типичная ситуация, которую я неоднократно наблюдал в Прибалтике: если на улице Вильнюса к двум говорящим между собой по-русски этническим русским подойдет литовец, почти всегда разговор без проблем переходит на литовский язык. В аналогичной ситуации в Риге подошедший к русским латыш перейдет на русский, и беседа продолжится по-русски. В Таллине русский язык распространен среди эстонцев мало, а к двум говорящим по-эстонски этнический русский, скорее всего, не подойдет вовсе. Равно как и эстонец не обратится к говорящим по-русски людям на улицах Нарвы.

В этом смысле показательна ситуация, которую я наблюдал в автобусе маршрута Петербург – Таллин. Среди пассажиров была экскурсионная группа школьников из Эстонии, которая демонстративно делилась на две части – эстонцев и русских. Всю дорогу подростки из двух «кланов» зло подкалывали друг друга – каждый на своем языке. О каком-либо общем обмене впечатлениями о Петербурге не было и речи. То есть на бытовом уровне в Литве и Латвии русские и титульные нации ощущают себя членами одного общества. Этого не скажешь об Эстонии – тут существует не только четкое разграничение, но и принципиальное противостояние. Русские и эстонцы называют друг друга «они» и не скрывают своих амбиций, порой доходящих до высокомерия.

Большинство этнических русских в Эстонии принципиально не учат ни государственный эстонский, ни коммуникационный английский языки. На юго-востоке страны эти языки почти не нужны (там живут почти сплошь русские), и покидать эти районы у местных нет ни желания, ни возможности. На вопрос о языковых сложностях в общении с эстонцами здесь говорят: «Это их проблема». И бизнес они ведут либо между собой, либо связанный с Россией.

В общественной жизни степень интеграции русскоязычных с титульными этносами в Латвии и Литве также весьма высока – в отличие от Эстонии. Например, в Риге и Вильнюсе во время зимних погромов парламентов не было никаких этнических различий. Люди совместно выражали недовольство социальной и экономической политикой властей, говоря: «Это касается нас всех, это наше дело!» В Эстонии же в акциях протеста во время «Бронзовой ночи» 2007 года участвовали только русские – без поддержки эстонцев. На улицах и с экранов телевизоров эстонцы говорили: «Это не наше дело».

Степень интегрированности этнических русских в политическую жизнь трех стран Балтии показали прошедшие недавно выборы в Европарламент. В Эстонии Объединенная левая партия и Русская партия Эстонии, представлявшие русский электорат, не набрали и одного процента голосов. «Эстонским» русским в очередной раз не удалось договориться между собой и сформировать единый список на выборы. А уж о том, чтобы хоть для вида консолидироваться с эстонскими партиями, не было даже и речи. Личные и партийные амбиции (часто доходившие до взаимных ультиматумов) взяли верх. И теперь представители русской общины (за исключением нескольких человек – членов эстонских партий) не представлены ни в местном, ни в Европарламенте. В то время как русские хотят, чтобы их «не беспокоили», эстонцы стремятся к доминированию в политической и экономической сферах.

В Латвии, наоборот, можно говорить о «триумфе русских» на выборах в Европарламент. В Брюссель поедут сразу три делегата от двух русскоязычных объединений – «Центр согласия» и «За права человека в единой Латвии» (ЗаПЧЕЛ). А на выборах в Рижскую думу 7 июня лидером также стало объединение «Центр согласия», чей традиционный электорат – «русские латыши». Пост мэра Риги займет лидер объединения, этнический русский Нил Ушаков. Эксперты уже окрестили эту тенденцию «русским поворотом в Латвии».

В Литве один из мандатов в Европарламент получил лидер Партии труда, этнический русский Виктор Успасских. Однако этот политик и бизнесмен не имеет ничего общего с русским электоратом. Хоть он и говорит по-литовски с акцентом, не скрывает русских корней и чтит культурные традиции, тем не менее, он позиционирует себя как «настоящий русский литовец». Эти факты иллюстрируют не только степень внутренней интеграции русских в политическую жизнь своих стран, но и уровень внутренней консолидации.

В Латвии русский электорат смог объединиться для поддержки своих кандидатов и добился существенных успехов. В Эстонии степень разобщенности настолько велика, что даже выборы не смогли примирить различные русские объединения страны. А в Литве даже нет серьезной партии или политической фигуры, представляющей интересы русскоязычного населения. В Эстонии русские и эстонцы живут в «параллельных мирах», поэтому политической конкуренции между ними не существует. Напротив, то, что русские в своем собственном мире конкурируют между собой, порождает разобщенность общины.

В Латвии русские и латыши существуют в одном социально-политическом пространстве. Тем не менее, у этнических русских здесь есть множество проблем – обучение на русском языке в школах, карьерные возможности, получение гражданства и так далее. Они осознают, что решить эти проблемы можно, лишь активно участвуя в социально-политической жизни страны. Впрочем, в частных разговорах «русские рижане» часто говорят о негласной дискриминации по отношению к себе. Для них практически закрыт доступ к работе в таких профессиях, как врачи, пожарные, полицейские инспектора, преподаватели высшей школы, воспитатели детских садов и т. д.

В Литве же степень интеграции русских настолько высока, что они не видят необходимости в политическом объединении. Государство обеспечило им все возможности для полноценного вхождения в литовское общество – «нулевой вариант» принятия гражданства, сохранение русских школ, государственная поддержка общественных организаций, лояльность к русским СМИ и т. д. Поэтому они предпочитают голосовать, исходя не из своей этнической принадлежности, а из идеологических предпочтений.

Руководители и члены русских объединений в Литве часто жалуются на такие проблемы, как внутренняя разобщенность «местных русских» и «неадекватный взгляд» на них из России. На вопрос: в чем же его неадекватность, они отвечают: «Мы не чувствуем себя здесь притесненными жертвами». Они не просят у России ни денег, ни работы, ни убежища – им нужна скорее моральная поддержка. Такая, как облегченный порядок получения визы в Россию (по статистике, 40 процентов «литовских русских» никогда не были на исторической родине), помощь в организации гастролей театров и певцов из России.

– Приглашайте нас к себе в Россию учиться, стажироваться, проходить производственную практику. Будьте открыты не на словах, а на деле, – говорят сегодня литовские русские.